На воле
Шрифт:
Голова была неимоверно тяжелой, казалось, повернуть ее невозможно. Громовский попробовал пошевелить рукой, но ничего не получилось. Через секунду он осознал, что привязан к креслу крепкой бечевой.
— Почему так сурово? — спросил майор.
— А потому что угробить меня хотел. На свиданьице вызывал, а сам девять граммов свинца готовил. И после всего этого ты хочешь сказать, что ты не сука?
— С чего ты взял, что я хотел тебя убрать?! Развяжи наконец руки!
— И он еще спрашивает? — укоризненно покачал головой Радченко, обращаясь к сержанту, который равнодушно взирал на пленника. — Кому же ты тогда вчера дал согласие убрать меня? Кажется, звоночек был из Москвы? А ты болван и олух, майор,
— Я не гадалка!
— А в ней пленка. Угрюмый, включи.
«Сержант» поднялся, взял с ладони босса кассеты и
вставил их в портативный магнитофон.
«Петруша, — раздался уверенный мужской голос, — ты не находишь, что твои питомцы чересчур расшалились? Скоро о них будут говорить даже в Москве. Если ты не хочешь неприятностей лично для себя, то ты должен избавиться от их главного… Глухаря, кажется?» — «Да, это его оперативная кличка».
Майор узнал собственный голос, попробовал пошевелиться, но напрасно: путы связали его, как кокон — гусеницу.
«Он уже выполнил свою задачу, извалял Гордеева в дерьме по уши, так что тому и через двадцать лет не отмыться. Надеюсь, когда я тебе позвоню в следующий раз, по Глухарю уже пропоют заупокойную. Ты меня хорошо понял, Петруша?» — «Так точно». — «Вот и действуй».
«Сержант» выключил магнитофон.
— Что ты скажешь на это, Петруша?
На лбу майора выступили крупные капли пота.
— Это недоразумение, Николай. Я хотел с тобой просто переговорить…
Радченко громко расхохотался, хлопнув себя ладонями по коленям.
— Угрюмый, ты слышал?
— Да, Колян, — вяло улыбнулся Федор. Он плотно вошел в образ строгого стража порядка и, казалось, не хотел из него выходить.
— Как интересно! Выходит, ты пригласил меня на свидание в лес, чтобы признаться в любви? Слышь, Угрюмый, а наш майор, оказывается, в попку любит баловаться. Может быть, трахнем его перед тем, как придушить?
— Николай, не делай глупостей, о которых потом будешь горько жалеть! Тебя вычислят! — крикнул Громовский, испуганно вытаращив глаза.
— Хочу тебе сказать, майор, что я тебя убью не только потому, что ты хотел избавиться от меня. В этот раз столкнулись наши интересы. Ты хотел держать на привязи Гордеева? Так вот, вместо тебя это буду делать я." Угрюмый, задуши нашего майора. Прощай, дружок, — легонько похлопал Радченко Громовского по щеке и, насвистывая что-то бодренькое, направился к выходу.
Глава 27
В маленьком немецком городке, располагавшемся в стороне от шумных автобанов, проходила выставка стрелкового оружия, в которой участвовало около трех десятков стран.
Россия была представлена солидно. Кроме нескольких модификаций АКМ стенд украшали снайперские винтовки, интерес к которым со стороны потенциальных покупателей обещал быть огромным.
Почетное место на стенде занимал принципиально новый автомат, который в ближайшем будущем должен был вытеснить традиционный АКМ. По многим показателям — по дальности стрельбы, скорострельности, кучности — он превосходил все существующие автоматы. Стрелял он почти бесшумно, но главное его преимущество заключалось в том, что оружие почти не давало отдачи, а это обеспечивало
В Германию Варяг выехал в качестве рядового представителя Госснабвооружения. Он практически ничем не отличался от прочих чиновников этой организации — ни положением, ни зарплатой, ни заслугами перед отечеством. Никто и подумать не мог, что Варяг является практически хозяином этой государственной организации, и, прежде чем Андрей Егорович Платонов ставил свою подпись на бланках с государственной печатью, он непременно советовался с Владиславом Геннадьевичем.
Только сейчас Варяг по-настоящему начинал разбираться в сложной структуре Госснабвооружения. Ведомство было очень сильным и представляло собой, по существу, государство в государстве. В каждом регионе и практически на каждом крупном заводе Госснабвооружение имело своих представителей. Именно через этих, купленных, что называется, с потрохами доверенных лиц выявлялись неучтенные излишки продукции, которые в дальнейшем продавались в обход официальных каналов. В них-то и скрывался главный источник обогащения первых лиц концерна. Варяг уже знал, что определенный процент всей валютной выручки Платонов клал в собственный карман. Даже если учитывать, что ему приходится делиться с коллегами и партнерами, цифра похищенного была огромной, поскольку работал Андрей Егорович в Госснабвооружении уже несколько лет.
Варяг не пожелал жить в пятизвездочном отеле и на время проведения выставки поселился в небольшом домике на окраине города. Гостиницы слабо защищены от шпионажа: встречается очень искусная «внедренка», и никогда не знаешь, кто убирает твой номер — студентка, рассчитывающая заработать пару тысяч марок на отдых у Средиземного моря, или агент, норовящий подбросить микрофон в мусорную корзину.
Дом, в котором поселился Варяг, был защищен от подобных сюрпризов. Хозяин не поскупился на дорогую телеаппаратуру, которая просматривала чуть ли не каждый сантиметр прилегающей территории, а если кто-нибудь долго стоял у ворот, сигнализация начинала посылать тревожные сигналы. Когда-то этот дом принадлежал знаменитому вору Ангелу, хотя зарегистрирован был на подставное лицо, гражданина Германии. Однако Ангел сюда наведывался не чаще чем раз в месяц, да и то по делам: встретиться со смотрящим по Европе, договориться об очередном сходняке, уточнить сумму, переводимую в общак, а также провести деловые встречи с нужными людьми, живущими в окрестностях, — и с немцами, и с эмигрантами из России.
Варяг упивался одиночеством. Трехэтажный дом площадью почти пятьсот квадратных метров, и ни одной живой души! Варягу вспоминались камеры в русских СИЗО, в которые тюремная администрация умудрялась запихивать до ста пятидесяти сидельцев, раз в пять больше, чем положено по санитарной норме.
Неожиданно прозвучал телефонный звонок. Варяг насторожился. Об этом домике было мало кому известно, да и разговаривать ни с кем не хотелось. Варяг медлил снять трубку, но телефон продолжал звонить, давая понять, что звонок не случайный.
— Слушаю, — отозвался наконец Варяг. Голос его прозвучал жестче, чем следовало бы.
— Владислав Геннадьевич, здравствуйте, я знал, что вы дома. Извините за беспокойство, но мне непременно нужно было до вас дозвониться, — зазвучал в трубке слегка вкрадчивый голос. — У меня к вам есть конкретное предложение, выгодное для нас обоих.
Неизвестный говорил на русском языке с едва заметным восточным акцентом.
. — Что за дело?
— Дело касается выставки.
Варяг насторожился. Это могла быть заурядная чекистская провокация с целью вышвырнуть его из страны с волчьим билетом.