На веки вечные
Шрифт:
В последнее время от танкистов стали поступать жалобы на медленный и не всегда качественный ремонт поврежденных машин. Вот и решил подполковник, не откладывая, вместе с руководителями соответствующих служб, побывать у ремонтников, узнать, в чем тут дело и как этому делу помочь. Теперь, в ожидании вызванных людей, а еще более — в ожидании результатов разведки, коротал время за кружкой чая, чутко и нетерпеливо прислушиваясь к любому шороху за дверью землянки.
Через минуту напомнил:
— Ты вызвал кого я велел?
— Так точно. Скоро подойдут.
—
— Они же ушли в обход Кобылкино, в район Бараки,— рассудительно заметил бывший здесь же начальник штаба майор Мачешников.— Маршрут пролегает по болотам. На лыжах по кочкам не разгонишься. Скорее всего, лыжи на себе несли. Да и путь не близкий.
— Да, да, конечно,— подавляя беспокойство, согласился Агафонов.— Горбенко — мужик расторопный и разведчик толковый: в меру рисковый и в меру осторожный, Я на него надеюсь.
Помолчали. Комбриг внимательно рассматривал карту, что-то прикидывал в уме. Коротко глянув на Мачешникова и снова уставившись в карту, сказал:
— А наступать, Александр Тимофеевич, придется по двум направлениям: на Кобылкино и одновременно на Бараки.— Он растопырил два пальца, пробороздил ими участок карты и начал складывать ее.
— Посмотрим, что донесет разведка,— уклончиво ответил Мачешников.
Прибыли вызванные помпотех бригады майор Тонов и начальник инженерной службы Козлов. Агафонов сразу же пригласил их в машину.
— Как только Горбенко вернется, немедленно меня разыщите,— сказал он начальнику штаба.— Я буду в роте технического обеспечения. Или у командира стрелкового полка, если успею.
По пути заехали в политотдел. Несмотря на ранний час, политотдельская землянка была почти до отказа забита людьми. Тут только Агафонов вспомнил, что сегодня пятница, а по пятницам, если не идут бои, неизменно собирается парткомиссия.
Не мешая ее работе, комбриг так же незаметно, как и вошел, покинул землянку, с теплотой подумав о своем предельно пунктуальном, обязательном и деловитом начальнике политотдела.
Встреча с ремонтниками хотя и прояснила для комбрига суть некоторых проблем, связанных с восстановлением техники, но главное ему было известна и ранее: нехватка запасных частей и неукомплектованность ремонтного взвода людьми.
— Кто начальник мастерских? — поинтересовался Агафонов.
— Должность вакантная,— доложил майор Тонов.
— В общем, обстановка ясна,— сухо заметил командир бригады. И приказал: — Штат мастерских пополнить солдатами и сержантами-танкистами знающими технику и оставшимися без машин. И позаботьтесь о запасных частях. Теребите свое ремонтное начальство. По-хозяйски используйте танки, не подлежащие восстановлению в наших условиях.
В помещение, где располагались ремонтники, вместе с клубами морозного пара вошел майор Мачешников.
— Товарищ подполковник, вас вызывает командир дивизии! — доложил он.— Возвратилась группа Горбенко. Сам он ранен, но легко, остался в строю.
— Результаты разведки?
—
— Почему сразу туда?
— Группу, так сказать, перехватил комдив полковник Бедин, он и приказал. Первые показания пленных я уже нанес на карту.
— Через час я вернусь к себе, — сказал подполковник.— Вызовите к этому времени в мою землянку комбатов и начальников служб.
Стояло ясное солнечное утро, какое в феврале бывает не часто. Наши танки находились на исходных позициях на опушке леса километрах в двух южнее Рамушева.
Командир бригады собрал комбатов к своему танку и отдал боевой приказ. Суть его сводилась к следующему. Наши войска предпринимают решительное наступление с целью окружения группировки гитлеровских войск. Бригаде во взаимодействии со стрелковым полком надлежит прорвать сильно укрепленную оборону противника, освободить населенный пункт Кобылкино и в дальнейшем наступать в направлении на Черенчицы. Агафонов указал боевой порядок батальонов и бригады в целом, обратил внимание командиров на необходимость тесного взаимодействия со стрелковыми и другими подразделениями и друг с другом, сообщил сигналы.
Начальник штаба бригады майор Мачешников напомнил, что, по показаниям пленных, подтвержденным и нашей разведкой, оборона противника насыщена большим количеством противотанковых средств. В частности, на восточной окраине населенного пункта, вдоль реки Ловать, закопаны и замаскированны до десяти средних танков. А это очень опасные огневые точки.
...После короткого артиллерийского налета танки устремились в подготовленные саперами проходы. Рота старшего лейтенанта Веденеева наступала в направлении на Бараки, южную окраину Кобылкино. Командир батальона майор Иванов повел основную группу танков на его северную окраину. Слева раскинулось широкое, покрытое глубоким снегом поле, а справа тянулась темная стена леса. Преодолевая снежные сугробы, танки развернутым строем устремились вперед.
— Веденеев! Пехота за тобой идет? — спросил по танковому переговорному устройству комбат.
— Наша идет, а противника — бежит! — бодро ответил командир роты.
Но гитлеровцы отошли лишь на свою вторую траншею. До этого их артиллерия, скрытая на опушке леса, чтобы не накрыть и своих, молчала. Теперь же земля загудела. От сплошных разрывов снарядов поднялась бело-бурая мгла. Это ухудшило видимость. К тому же на наши танки начали пикировать около двух десятков вражеских самолетов. Поле боя моментально покрылось черными оспинами воронок.
— Огонь из пушек — по опушке леса, пулеметами —- по траншеям!—приказал Иванов.
Вражеская пехота из-за нашего плотного огня тоже чувствовала себя неуютно, не могла поднять головы, чтобы посмотреть, насколько близко подошли танки. Воспользовавшись этим, атакующие стрелковые подразделения с громким "ура" ворвались во вторую траншею.
Майор Иванов, увидев, что в траншее идет рукопашный бой, передал приказ:
— Огонь по траншее прекратить!
Его тотчас же поняли танкисты.