На веки вечные

Андерсон Кэтрин

Мередит тоже не понравилось, что они забрались так далеко от города. Пока доедешь до работы, на один бензин уйдет целое состояние. Мужчины. Выбирать дом следовало женщине. Зимой дороги покрыты снегом и льдом, а она никогда не водила машину по гололеду.

Еще через несколько миль такси сбавило скорость, повернуло направо и проехало под огромной кирпичной аркой — видимо, на территорию довольно большого ранчо. Скот лениво ел сено из стогов на снегу. На пастбище подальше Мередит заметила лошадей.

— Коней нам тоже дали? — возбужденно спросила

Сэмми.

— Нет, дорогая. Конечно же, нет. Мне их не прокормить.

Такси остановилось у массивного кирпичного дома.

— Это здесь, — объявил шофер, открывая дверцу и выходя из машины.

— Ура, мама! — завопила девочка. — Мы стали богатыми!

— Нет, милая, мы не стали богатыми. Здесь что-то не так. — Мередит сверилась с бумагой: номер дома оказался верным. — Вы уверены, что это Ист-Шривер-роуд? — спросила она таксиста, когда тот распахнул перед ней дверцу. — Не просто Шривер, а Ист-Шривер?

— Все точно, леди, — подтвердил он и полез в багажник за их вещами.

Мередит разглядывала усадьбу.

— Где-то подальше, Сэмми, должен быть небольшой домик. — Она заметила различные строения и большой красный амбар. Такую громилу мне не протопить. Не говоря уже об арендной плате. Не могли же нам его купить?

Мередит в растерянности спрятала бумаги в конверт и продолжала осматриваться по сторонам. Что это? Животноводческое ранчо? Она схватила Сэмми за руку, почти испугавшись, что девочка убежит и ее затопчут лошади. Измученная и разочарованная, Мередит чувствовала, как в ней закипает злость. Самое глупое, что можно было придумать, — отправить женщину с ребенком в такое место.

Пальцы Сэмми вцепились в ее ладони, напряглись и стали холодными. Нервничает. Мередит было знакомо это чувство. Постучать в дверь? Или тащиться по грязи, месиву и снегу — искать, не работает ли кто-нибудь во дворе? Ей показалось, что она кого-то заметила. «Может, хозяин увидел такси и вышел навстречу?» — с надеждой подумала она. Ее туфли-лодочки на двухдюймовых каблуках совсем не подходили для того, чтобы лазить по глубокому снегу. Погибнут чулки, и погибнет платье. А Мередит собиралась носить его на работу.

Господи, спаси и помоги! Она не могла поверить в то, что происходило. Снова достала бумаги, перепроверила адрес и в отчаянии посмотрела на водителя. Он уже закрывал багажник и в любой момент мог уехать в город. Тогда они останутся здесь одни.

— Тридцать три пятьдесят, леди.

«Грабеж на большой дороге», — подумала Мередит и быстро расплатилась.

— Сдачу оставьте себе.

— Ладно, спасибо.

Его слова заглушил лай собаки. Мередит обернулась и увидела, что от красного амбара к ним несется черное пятно. Очень большое черное пятно.

Таксист только взглянул, бросился к машине, захлопнул за собой дверцу и рванул с места.

Мередит и Сэмми остались один на один с несущейся на них собакой. Внезапно девочка вырвала руку из ладони матери и издала вопль, который бы оказал честь любому привидению:

— Голиаф!

— Сэмми,

нет! — Мередит бросилась за дочерью, изо всех сил стараясь ухватить ее за воротник. — Это не Голиаф! Это чужой ротвейлер. Мы на его территории!

У Сэмми не было двухдюймовых каблуков, и она вырвалась вперед, как длинноногий детеныш газели.

— Голиаф!

Лай и рычание перешли в нетерпеливый радостный визг. Девочка и собака столкнулись на расчищенном от снега пятачке, где было больше грязи, чем травы. Сэмми упала навзничь, а ротвейлер навис над ней и принялся вылизывать лицо.

Мередит застыла в нескольких футах. Голиаф на секунду оставил Сэмми, подошел, ткнулся головой в окоченевшие ноги и облизнул ладони Мередит. Она была так поражена, что не сумела ответить на его радостное приветствие, и пес возвратился к девочке.

«Я брежу, — думала Мередит. — Наверное, я все еще в Нью-Йорке, укрылась одеялом и сплю. Жду, когда меня поднимет будильник. Полет на самолете привиделся в дреме. Через несколько секунд я проснусь и всем сердцем пожелаю, чтобы мой сон сбылся: путешествие закончилось, и нас ждал Хит».

— Я знала, что ты приедешь! Знала! — кричала Сэмми, кувыркаясь в грязи и стараясь ухватить ротвейлера за шею. — Как я тебя люблю, Голиаф!

Уголком глаза Мередит различила какое-то движение и подняла голову. Из амбара выходил высокий мужчина. Ковбойские сапоги, выцветшие джинсы, коричневая широкополая шляпа. Эту чуть вразвалочку походку она бы узнала где угодно и когда угодно. Мередит не верила своим глазам, сердце ее остановилось.

— Хит! Хит! — Сэмми вскочила на ноги, бросилась к нему, но вернулась поднять упавшие в грязь цветы и побежала навстречу высокому мужчине в дубленой куртке. — Хит, ты приехал! Я знала, что ты сдержишь обещание! Я знала!

Он подхватил девочку на руки. Хит был явно не готов к тому, что она так прибавила в весе: Сэмми плюхнулась ему на грудь, как маленькое пушечное ядро. Хит сделал шаг назад и рассмеялся.

— Привет, малышка! Ну, как моя любимая девочка? — Он подбросил ее в воздух и закружил. — Ну и ну! Глазам своим не верю! Совсем выросла! Стала такая красивая!

Завершив очередной круг, Хит остановился и посмотрел на Мередит. Но еще долго-долго терся щекой о кудряшки Сэмми и обнимал девочку, словно не собирался ее отпускать. Наконец она заерзала и, освободив руку, подала ему бумажные розочки.

— Я сделала их специально для тебя.

Хит чуть ли не с благоговением принял цветы.

— Спасибо, малышка, — наконец произнес он. — Я их сохраню навсегда.

Сэмми стиснула ему шею.

— Ты не соврал. Ты здесь. Ты — мой папа. И мы все вместе. Правда?

— Все вместе, — подтвердил Хит. — Ничто на свете не могло мне помешать.

Голиаф все это время кружил и подвизгивал, явно требуя к себе внимания. Хит наконец поставил Сэмми на землю. Пока девочка и собака прыгали рядом, он пристально смотрел на Мередит, которая не могла сделать и шагу, боясь поверить своему счастью.