На углу, у Патриарших...
Шрифт:
— А что ты хочешь? — горько усмехнулся Сергеев. — Чтобы в его квартире мемориальный музей открыли? Так не за что! Жил хороший человек, работал как вол, а выяснилось, что это по нынешним временам никому не нужно.
— Неверно, — твердо сказал Никольский. — Это нужно вам, мне, Ларисе…
— Какой еще Ларисе?! — возмутился генерал.
— Женщине, которую он любил и которая любит его, — пояснил Никольский, глядя собеседнику прямо в глаза.
— Это шлюха с фотографии? — генерал возмутился еще больше.
— Не
— Она что — не знала, что их снимают? — удивился генерал.
— Не знала! А когда узнала, помогла мне этот бардак разгромить! — выдвинул майор свой главный аргумент в защиту несчастной женщины.
— Ну, разгромил, а дальше? — с внезапно возникшим острым интересом спросил Сергеев.
— А дальше ничего… — вздохнул Никольский.
— Словил мерзавцев-то? — В глазах Владимира загорелся азарт.
— Они меня словили… — Майор вяло махнул рукой.
— Давай выпьем по второй, — предложил генерал и снова разлил водку по стаканам. — И ты мне все расскажешь.
Выпили по второй, и Никольский начал:
— Хвастаться особо нечем: Лариса вывела меня на эту хату и ее хозяйку. Мы с ней приехали туда как влюбленная парочка. В спальне я обнаружил объектив фотоаппаратуры, смонтированной в соседней квартире. Решил взять с поличным. При проведении операции накладка получилась. Человек из той, соседней, квартиры ушел, отстреливаясь, и моего оперативника ранил. А его «быки», которых я взял, заявили следователю, что их послали в этот бордель задержать злостного должника их банка.
— А хозяйку трясли? — поинтересовался генерал.
— Она в полном отказе, — Сергей мазнул ладонью по воздуху, как бы перечеркивая саму возможность получить показания Майи Дмитриевны. — Ничего якобы не знает: ни про аппаратуру, ни про соседнюю квартиру, тем более, что владелец ее живет в Америке. Я вышел на техника, который монтировал аппаратуру, но за несколько часов до моего приезда он, видите ли, отравился газом.
— Да, — сказал генерал. — Тут серьезные ребята действовали…
— Еще какие! — подхватил Никольский. — Я установил трех весьма высокопоставленных господ, которые подверглись шантажу в связи с посещением этого борделя. Все трое дружно отрицают знакомство с хозяйкой квартиры. И более того, с их подачи мое начальство такое покатило на меня…
— Значит, эти трое взяли на лапу? — перебил генерал.
— Наверняка, — кивнул майор. — Против них давала показания Лариса. Так ее прокуратура выставила клеветницей и шлюхой.
— Жалко девку… — покачал головой Владимир. — А с тобой что?
— В лучшем случае — понижение в должности, в худшем — увольнение. — Сергей печально улыбнулся.
— Знаешь, Сергей, я этого дела так не оставлю! — вдруг загорелся генерал. — Кое-какое влияние у меня еще есть!
— Не надо, — возразил Никольский с полной покорностью судьбе. — Может быть,
— Что к лучшему? — почти выкрикнул генерал. — Что обливают грязью память Жорки Шадрина?! Что честного человека выгоняют из милиции?! Это, по-твоему, к лучшему?!
Когда Сергей пришел в отделение, он чуть ли не в дверях столкнулся со своим непосредственным начальником.
— Никольский, — ахнул Беляков, — от тебя водкой несет!
— Не фиалками же! Не одеколон пил, — как ни в чем не бывало откликнулся Никольский.
— На, заешь! — Беляков достал из кармана металлическую трубочку от валидола и высыпал на ладонь несколько серебристых шариков. — Японские!
— Зачем? — удивился Сергей.
— А затем, что против тебя начато служебное расследование и у меня в кабинете ждет подполковник из инспекции по личному составу! — выдал подполковник, бешено вытаращившись на Сергея.
— В чем меня обвиняют? — спокойно спросил майор.
— Ну, несанкционированное проведение операции я отбил, сказал, что был в курсе, — махнул рукой Беляков, разом сменив гнев на милость. — Но там еще и непрофессионализм, и ранение Миши Лепилова, и интимная связь с какой-то Выходцевой, и превышение власти, и оговор честных людей…
— Тогда мне эти шарики не понадобятся, — невесело усмехнулся Никольский. — Спасибо, Виталий Петрович.
Разговор происходил у самых дверей отделения. Беляков поджидал здесь Сергея, хотел предупредить. Никольский еще раз поблагодарил кивком начальника, прошел дежурную часть под сочувствующими взглядами сослуживцев и поднялся по лестнице.
За столом Белякова сидел подполковник внутренней службы.
— Товарищ подполковник, я майор Никольский! — доложил Сергей с непроницаемым видом.
…Домой он возвращался понурый.
— Тебя ждут, — открыв дверь, предупредила Наташа. Никольский посмотрел на вешалку. Там висело легкое элегантное пальто.
— Лариса? — воскликнул он полувопросительно-полуутвердительно. Наташа кивком подтвердила его догадку и продолжила излагать имевшуюся у нее информацию:
— Звонил Виталий Петрович. Тебя искал.
— Кто ищет, тот всегда найдет. Нашел, — сказал Никольский и двинулся было в кабинет. Но Наташа за рукав придержала его.
— Насколько я понимаю, у тебя крупные неприятности, Никольский? — спросила она, заглядывая ему в глаза.
— У кого их не бывает, Румянцева? — пожал он плечами.
— Боже, какой идиот! — изумилась она и прижалась щекой к его груди. — Ларисе сильно досталось?
— Порядком, — признался он, сверху поцеловал ее в темечко и отправился в кабинет. Сидевшая в кресле Лариса, увидев Сергея, тотчас вскочила.
— Можете не вставать, Лариса, — Никольский натянуто улыбнулся. — Как мне думается, я уже не начальник.