На тротуаре
Шрифт:
— Не замужем сейчас… А вообще… была замужем?
— И развелась? Ты об этом спрашиваешь?
— Об этом.
Она смотрит на Евгения. Удивленная и повеселевшая. Ей нравятся эти настойчивые вопросы. Это в ее вкусе. Она удобнее устраивается в кресле, и ручки его как будто крепко обнимают ее.
— Ты допрашиваешь, как генерал… — говорит она, и, видимо, ей доставляет удовольствие быть новобранцем, потому что она откидывается в кресле и ждет дальнейших вопросов.
— Но ты мне не ответила.
— А… да… Я не была замужем
— Доволен.
— Очень?
— Очень.
— Почему?
— Потому что развод неприятная процедура, — смеется он.
— О! — Магда не ожидала подобного ответа. — Ты изменился.
— Годы меняют, — соглашается он.
— Нет… не только годы… Заметно, что ты спустился с гор… Я даже удивляюсь, что ты не в сапогах и не с топором.
— Прекрасно, — говорит Евгений. — Я предлагаю вот что: ты, коренная горожанка, научишь меня, как должен себя держать воспитанный человек.
— А если дело не в воспитании?
Евгений прислоняется к спинке кресла. Ничего не говорит. Вокруг полумрак… Тепло. Свет от лампы не доходит до них. Они за ним, там, где темно.
— Знаешь, — медленно произносит он, — ты уже второй раз говоришь мне эту фразу: «А если дело не в воспитании?» — Он останавливается, задумавшись, затем продолжает: — В первый раз это было больше трех лет назад. Мы шли по тротуару… надо было перейти на другую сторону… Тогда ты мне сказала: «Почему ты все время смотришь на меня?» Я стал говорить о воспитании, а ты ответила: «А если дело не в воспитании?» Потом сказала, что я не могу быть один, что кто-то должен меня обязательно поддерживать. Ты помнишь, Магда?
— Помню. Но зачем говорить о неприятном? Только что было так хорошо…
— И сейчас хорошо.
На этот раз она пристально вглядывается в него. Молчит. Потом говорит:
— Странно… Я не ожидала, что ты можешь напомнить о том случае.
— Сегодня я все время вспоминаю всякие случаи. Преимущественно неприятные… Но они ведь мои… И боль, которую я испытал… она тоже моя.
— И она тебе дорога… потому что никогда не повторится?
— А как там обстоит дело с какао? Или лучше свари-ка мне кофе.
— Кофе будет потом.
Проходит минута. Вторая. Евгений ждет. «Ты перед ними речей не произноси…» — сказал ему Лазов во время истории с белыми скатертями. Видно, он знал его лучше, чем предполагал Евгений. Знал, что Евгений боится пауз. Так же было и с Мариновым. В первый раз начал говорить и не смог остановиться. А когда наконец остановился, Маринов назвал его мальчишкой.
Евгений ждет. Ведь она же сказала, что кофе будет позже. О чем еще говорить? Ей становится неловко, она смущается… Чем дольше длится молчание, тем больше она смущается. Он не будет ей помогать. Это для нее наука.
Или она всерьез обижена? Из-за чего? Он ничего не сделал. Продержаться еще немного, совсем немного, и она ответит. Еще немного — ведь это тоже своего рода
— До каких же пор мы будем молчать? — спрашивает Магда.
Она совсем не рассердилась. Напротив, ей нравится. Она даже уступчива. И то, что она оказалась такой уступчивой, ей по душе.
— Евгений, расскажи о Брезовице! — настаивает она, наклонившись вперед.
Евгений сидит напротив. Их разделяет только столик. Совсем маленький столик.
— Я жил в деревянном домике… с петушком на крыше. А зимой все заносило снегом. Сугробы в рост человека. Сосны сгибались от снега, а ночи были звездные и тихие, На несколько километров вокруг ни живой души. Только десяток домиков на поляне. И знаешь каждого, кто живет в них… Знаешь, какая боль или радость за каждым окошком… И как ни стараешься быть безучастным — не получается. Три года… Ты знаешь, как это много в таком глухом уголке?
— Знаю, — соглашается она.
Евгений смотрит на нее.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает он.
Она немного удивлена. Смеется. Не может найти место рукам и напрасно ищет ответ.
— В сущности не знаю… Никогда не бывала в таких местах… Но раз ты…
— Была там и горная вершина. Над нею всегда парило белое облачко. Как будто эта вершина вырвалась из душной лесной чащи и, устремившись к небу, вздохнула с облегчением. Облачко было похоже на такой вздох.
Она кивает. Да, все было именно так. Евгений озирается. Никого нет. А они будто убеждают кого-то.
Взгляд его падает на часы. Пора. Нужно идти. Евгений встает.
— Я пойду… — говорит он. — Мне пора.
Она молчит. Тоже встает.
— Ты очень спешишь?
— Я договорился с приятелем.
Магда не отвечает. Подходит к выключателю на стене и зажигает верхний свет. Но это ничего не меняет. Все равно они на другом берегу, где темно.
Евгений уже у вешалки. Надевает плащ. Магда стоит рядом.
— Завтра ты мне позвонишь? — спрашивает она.
— Позвоню.
Магда останавливается в дверях. Евгений медленно спускается по лестнице. Еще несколько ступенек. Еще. В лестничном пролете видна она. Под ней лампы. Одна за другой, как светящаяся цепочка, они сбегают за Евгением по лестнице.
На тротуаре темно. Евгений запахивает плащ и облегченно вздыхает. Все в порядке. Он опять идет по тротуару. Что делают сейчас Цветан, Лазов, Костадин? Наверно, сидят где-нибудь в комнате, пекут картошку. Сами вырастили. Посадили ее на краю поляны. И Евгений несколько раз посыпал ее ДДТ.
Евгений поднимает голову. Над крышами высоких зданий уже появилась луна. Взошла она сейчас и в Брезовице. Евгений чему-то улыбается. Замедляет шаг, останавливается. Спешить некуда. Можно прислониться к стене и вздохнуть с облегчением.