На троне в Блабоне
Шрифт:
— Пойдем, Касик Храбрый, воитель королевы! Сейчас ты станешь милой, прекрасно воспитанной девочкой. А куда ты спрятала свою пистоль? — спросил я шепотом. — Пригодится через несколько дней. Пальнули бы в полночь на Новый год!
— Я оставила ее у стены. Как начало сыпаться сверху, заткнула себе уши. А после мы побежали… Вот и забыла в сумятице. Папа, а мы туда сходим еще раз? Как только мама натешится, что мы с ней…
Я молча нес корзинку с банками компота. А в сумке ощущалась приятная тяжесть Книги. За нами, высоко подняв подсвечник, словно опасаясь, как
— А Мышик и вправду получит орден от королевы? Или только похваляется? Ведь я тоже заслужила орден. — Кася заглядывала мне в глаза. — Да и ты… — добавила было снисходительно, но не закончила, понятно — заикнулась об этом лишь из вежливости, чтобы меня не обидеть.
Через час наряженная елка мигала зажженными свечками. Блестели разноцветные шары, светился золотой дождь, свисающий с веток. И как сладостно пахла нагретая хвоя!
— А та елка была лучше, — шепнула Кася. — Только не говори маме, зачем ее обижать.
Когда пришла пора преломить гостию, мы очень порадовались, что вовремя вернулись домой.
— Папа, а на расстоянии я могу им пожелать исполнения всех желаний и чтобы Бухло, извещая Блабону, салютовал тремя артиллерийскими залпами в честь возвращения королевы в замок?
— Разумеется, можешь. Если они очень захотят, их желания наверняка исполнятся. Только должны сами об этом позаботиться.
А потом мы сели за рождественский ужин.
Перевод И.Колташевой
Рассказы
Wojciech Zukrowski
NIE'SMIALY NARZECZONY
Opowiudania
Warszawa, 1964
ОСТОРОЖНО С ЗОЛОТЫМ ЛИСОМ!
В большом доме состоятельного студента Йо из Ниана проказничал Лис. Нередко в сумрачных покоях можно было услышать всхлипывания прислуги и проклятия хозяина. В доме то исчезали ценные украшения, то опустошались кошельки, и, хотя через некоторое время пропажа неожиданно обнаруживалась, на следующий день все повторялось снова, что опять влекло за собой новые подозрения и несправедливые обвинения.
Студента Йо часто навещал его товарищ, студент Чу, они до поздней ночи готовились к экзаменам, восторгались мудростью философов, иногда же просто развлекались чтением вслух стихов, а то играли на двуструнных скрипках или просто говорили по душам.
На Праздник урожая Чу женился, и теперь его глаза все время излучали счастье. Он любил и был любим. Книги открывали перед ним мир, учили благоразумию, а молодость искушала неисчерпаемостью своих сил, толкала на дерзкие поступки. Будучи по природе человеком необыкновенно добрым, сейчас Чу был готов поделиться переполнявшим его счастьем с каждым встречным.
Как-то раз, когда Чу навестил приятеля, тот пожаловался ему на шалости Лиса. Чу недоверчиво улыбался, ибо считал, что Лисы — всего лишь вымысел поэтов. Студент Йо кивком указал ему на пса,
— Но это всего-навсего собака, — улыбнулся Чу.
— Погоди, скоро увидишь… А пока не обращай внимания… Я-то знаю нашего Лиса, он ее терпеть не может.
Читая вполголоса книгу, друзья время от времени бросали взгляды на вздыхающего во сне пса. И вдруг что-то дернуло его за хвост. Пес сорвался с места и, оскалив зубы, стал гоняться по комнате. Казалось, он, яростно рыча, вот-вот поймает невидимого врага, но вдруг пес с разбега ударился мордой об стенку.
— Ушел, — вздохнул Йо. — Лисы способны проникать сквозь стены, он нарочно раздразнил пса… Не будет бедняге теперь покоя.
Тряся головой и поскуливая, пес забился в угол, потоптался на месте, вздохнул тяжело и лег. Но то и дело поднимал уши, пытаясь уловить легкие лисьи шаги, угрожающе скалил клыки и водил глазами за чем-то невидимым.
Вскоре он, видимо, потерял противника из виду, так как успокоился наконец-то и улегся поудобнее. Тогда оба студента заметили, как из стены над дремлющим псом высунулась треугольная ехидная мордашка Лиса и, клацнув зубами, ущипнула собаку в загривок. Пес, доведенный до отчаяния, понял, что и родные стены не могут быть ему защитой, бросился, скуля, к двери. Через минуту приятели услышали, как, жалуясь луне, завыл он за домом.
— Видел? Проклятый Лис, — пробурчал Йо. — Чтоб его ночь проглотила!
Но Чу умоляюще прижал к губам сложенный веер. Трижды поклонившись стене, он заговорил:
— Золотой Лис, почему ты живешь в доме, где тебя проклинают? Приглашаю тебя к себе, надеюсь, что мы поладим.
— Ты с ума сошел, — шепнул Йо, пряча озябшие ладони в длинные рукава стеганого халата. — Ты даже представить себе не можешь, какие беды накликаешь на свой дом!
— Дорогой друг, скажи мне, был ли ты к нему добр? Вознаграждал ли смехом его шалости? Нет, я уверен, что со мной Лис станет другим.
Он еще раз поклонился стене, на которой виднелся желтоватый треугольник, хотя, скорей всего, это был лишь отсвет лампы.
Когда студент Чу в следующий раз пришел к своему другу, в мрачном коридоре его дома увидел у печки золотой круг. В первую минуту он подумал, что это падает свет из открытой печной дверки, но, присмотревшись внимательней, понял, что перед ним дремлет Лис…
Дом выглядел опустевшим: вся прислуга, плача и охая, рылась на чердаке — ночью пропало девять золотых монет, в проделке усматривали руку самого дьявола.
Студент Чу, вспомнив сетования приятеля, присел возле печки и ласково погладил спящего Лиса. Тот одним прыжком, как язык пламени, влетел в открытую дверцу. Чу услышал царапанье когтей по остывшему жерлу печной трубы.
— Лис, Золотой Лис! — Чу стал бить перед печкой поклоны. — Приглашаю тебя в свой дом на правах друга!
В топке Чу увидел слабые блики и, сунув туда руку, нащупал девять золотых монет, зарытых Лисом в золе. Он отдал их приятелю, и тот сразу же поспешил обрадовать находкой свою челядь.