Шрифт:
Я так тихо войду, что меня не услышишь
Я стою за спиной, телом чувствую, как дышишь,
Выпивай меня больше, и вдыхай меня глубже
Как таблетку от боли и ремнями потуже
Затяни, чтобы я от тебя не сбежала
Затяни, чтобы мне не казалось, что слабо
Но
Ты возьми его в руки и попробуй согреться…
Отрывок из песни гр. Total «Сердце в руке».
Пролог
Меня трясло.
Трясло как дикой неуемной лихорадке. Что случилось с моим братом? Почему доктор, опустив стыдливо глаза, боится сказать мне прямо здесь в больничном коридоре?
Я шла за ней к кабинету, в котором должна узнать жуткие подробности об избиении моего брата. Куда же Коди мог вляпаться, что это стало настолько серьезным, и приводящим меня в неконтролируемую панику? Она отстукивала мерный ритм своими каблучками по длинному белому с голубоватыми панелями коридору.
Врач села напротив меня в кресло, торопливо перебирала истории болезней и какие-то папки с документами. Она волновалась, не знала, как начать разговор. Ей было, наверное, столько же, сколько и мне. Максимум двадцать пять лет. Или чуть старше. Похоже, доктор балансировала на определенной грани, которая была для нее настоящим ужасом, и пыталась собраться с силами, чтобы объяснить мне о произошедшем с моим братом.
— Мисс Хейли — начала она, глубоко вздохнув, словно готовилась пробежать дистанцию на время — Ваш брат в плохом состоянии…
— Дальше… — потребовала я.
Черт подери, долго она еще будет мучить меня и истязать этим видом, так будто он умирает?!
— Ваш брат в реанимации, состояние тяжелое, ушибы, порезы, синяки, ссадины —
Твою мать, она решила перечислять все медицинские термины, которые могут описывать человеческий организм, переживший серьезную драку?!
Меня уже вместо паники начинало накрывать раздражение.
— Было насилие — выдохнула одним махом доктор — Это сексуальное насилие…
И опустила глаза на кипу бумаг, образовавшуюся перед ней от волнения, которое она испытывала.
Я словно завороженная уставилась на ее руки. Да, врач может быть она от Бога, но психолог из нее так себе. Мы сидели пару минут, а потом я встала и направилась молча к выходу. То, что я сейчас услышала, прибило меня словно тяжелым валуном к полу.
Насилие? Секс?
Мой брат унижен и растоптан какими-то ублюдками, которые позволили себе то, что было для него всегда табу?! Коди нравились только девочки, на одной он даже решил жениться в десятом классе, а потом передумал, встретив уже другую «любовь всей своей жизни».
— Травмы серьезные. Возможно, он не сможет ходить, нужно длительное
— Я могу его увидеть? — проглотив комок в горле, я и взглянула прямо ей в глаза.
— Да, Келли, вас проводит — закивала она и встала из-за стола.
Может она ожидала, что я начну расспрашивать о травмах, нанесенных насильниками, узнавать мерзкие подробности, но я желала только одного. Бежать отсюда. Прочь. Лишь бы не устроить здесь истерику, не начать кричать на нее из-за полного бездушия. Она рассказывала, смущаясь, но ни слова не выразила в качестве поддержки или ободрения.
— Мисс Хейли, Вам нехорошо? — спросила доктор, когда я, качнувшись, была уже около двери.
Голова и правда, пошла кругом. К горлу подкатил тошнотворный комок от сцен того, что могло происходить с моим братом.
Я покивала.
Врач засуетилась, доставая из шкафчика ампулу с бесцветным раствором, и набирала в шприц неуклюжими движениями.
— Вы присядьте здесь, посидите, сейчас я пришлю медсестру, чтобы она проконтролировала ваше самочувствие — вдруг заботливо заворковала она.
Но я отрицательно замотала головой. Мне было противно здесь оставаться.
Я, покачиваясь, дошла до туалета. Наклонившись над раковиной, долго плескала в лицо ледяной водой и пыталась выровнять дыхание, чтобы избавится от накатывающей тошноты. Господи, останови ход моих бешеных мыслей, иначе рухну прямо здесь от оглушающего стресса и того, что сейчас узнала о бедном Коди! В зеркало на меня смотрела девушка, бледная, с коричневатыми мешками под глазами, с собранными черными волосами в конский хвост.
Это я. Словно зомби из одного популярного американского экшена.
— На, затянись как следует —
Меня толкнула в бок, незнакомая женщина лет сорока, протягивая пачку с сигаретами.
— Выглядишь как ходячий труп — подытожила она, не церемонясь.
Дрожащими руками взяла сигарету и подкурила от яркого пламени зажигалки любезно предоставленной незнакомкой.
Я не курила уже лет семь точно. Первый раз попробовала в школе, потом баловались в колледже, покуривали марихуану, но привычкой это не стало. Сделала пару затяжек. Вот, что помогает, а не эти гребаные инъекции.
Я опустилась рядом с тумбой, на которой была вмонтирована раковина. Села прямо на пол. Руки немели. Со мной второй раз такое в жизни. От ураганной паники немеют запястья, паралич переходит на пальцы и руки становятся ватными. Пыталась растереть омертвевшие кисти, но было бесполезно. Перед глазами плыли ужасные фантазии, от которых я проглатывала горькую слюну от дыма и не чувствовала отвращения к сигаретам.
— У тебя кто-то умер, детка? — спросила участливо женщина, присев рядом.
— Я умерла — произнесла, глядя в пустоту.