Шрифт:
Как-то давно я посещал Оренбург. Славный городишко, с красивыми улицами, словно в древней Франции, узкими правда, но это не так страшно. Тогда я смог насладиться красотой Урала по-настоящему. До этого я посетил множество достопримечательностей того края: Уральские горы, Уральскую Венецию, где к слову получил невероятные эмоции и кучу приятных воспоминаний до самой моей кончины, Перевал Дятлова, Гору Народную, Реку Ай в Башкортостане и как раз по приезде оттуда меня занесло в Оренбург.
– Ой, товарищ, – тяжело вздыхал старик и пытался вспомнить хотя бы ближайшую гостиницу. Долго он пыхтел, параллельно провожая взглядом каждого, кто выходил из вагона, а после взглянул на меня своими зелёными грустными от старости глазами. – Спроси у людей, память моя старая, честно слово, давно уж позабыл.
Я, удивлённый такому ответу, ещё немного поворчал об этом. Кого же я встречу поздней ночью в совершенно неизвестном мне городе? Я отошёл от проводника подальше, ещё несколько раз после озираясь по сторонам, в надежде увидеть хоть единственную человеческую душу. На улице было холодно. Стоял предновогодний мороз, хотя до самого декабря оставалось всего 3 каких-то несчастных дня. Тут мой взгляд упал на мужичка лет 40-45, который сидел на лестнице вокзала. На нём был надет тёмно-синий офицерский мундир, офицерская фуражка и высокие начищенные сапоги. Незнакомец курил трубку, смотря на то, как медленно срывается с неба первый снег. Я решился подойти к нему, перед этим вежливо спросив разрешения на возможность «прикурить». Его взгляд сливался с частичками замёрзшей воды, что срывались с неба, и я не мог разглядеть, куда именно направлены его глаза. Мужчина лишь взглянул на меня и достал из-за пазухи спички, неспеша доставая одну и воспылая её, поднося к моей сигарете.
– Уважаемый, не подскажите, где ближняя гостиница? – спросил я и присел рядом на свой чемодан, перед этим расстегнув нижние пуговицы французского пальто. Я задымил. Было непонятно от чего исходит лёгкий дымок изо рта. От мороза? Быть может от табака? Клубы дыма извивались в воздухе, а мелкие снежинки переливались в свете луны, порой излучая искрящийся свет прямиком в глаза.
– Двести вёрст отсюда.
Он был не многословен. Я вновь взглянул на незнакомца, чтобы изучить его лицо. Овальное формой, с небольшим количеством морщин, безжизненные, совершенно пустые, глаза, которые смотрели куда-то вперёд, на пустую дорогу. Почему же они не горят? Я взглянул на его руки и не заметил ни на одной обручального кольца. Ни на правой, ни на левой. Конечно,
– Понимаю, что моя натура приковывает всеобщий интерес, но неприлично в упор и так нагло наблюдать за совершенным незнакомцем. Не находите? – эти слова вновь привели меня в чувство, и я кивнул. В ответ лишь послышался офицерский смешок. Такой, какой я мог слышать лишь при службе на этом же Урале, когда был совсем молодым мальчишкой-рядовым. – Меня Аркадий зовут, а Вас, товарищ наблюдатель?
Он повернул своё лицо на меня, и теперь моему взору открылся новый вид. Безжизненные глаза смотрели прямиком в мою душу, будто бы раздирая её изнутри. Я вздрогнул. Ещё никогда, ни в одном месте на меня не смотрели так строго и бесчувственно. Я обомлел. Этим большим голубым глазам шла бы яркая искра, которой, увы, я не смог найти там.
– Пётр. – Ответил я и решил, что нужно прекращать этот бесчувственный, настолько пугающий контакт. После очередной затяжки, я выдохнул ядкий дым из лёгких, опуская взгляд куда-то под ноги. – Почему Вы сидите ночью на вокзале, Аркадий? Вы кого-то ждёте?
Он лишь посмеялся. Нигде прежде я не слышал такой горький, душераздирающий смех. Даже не смех, а усмешку. Возможно, это потому, что на моём жизненном пути всегда встречались люди с меньшей печалью, чем этот офицер. Я лишь ждал, когда он мне ответит, продолжая сидеть в тишине, не смея нарушить её. Ни один из нас не обмолвил и слова за те двадцать минут, что мы там находились. А после офицер вновь заговорил.
– Когда-то ждал. Сейчас уже не жду.
– И почему же? – моему любопытству не было предела. Мне так хотелось разузнать, почему глаза справа от меня так бесчувственны. – Позвольте спросить, кого Вы ждали?
– Её звали Катерина…
Когда-то, ещё будучи молодым студентом, я учился в офицерском корпусе. Вот-вот я должен был закончить его и отправиться на службу, в крепость, о которой так красиво слагал роман Пушкин. Задорство и веселье никак не покидали мою душу. К чему же? Молодость, всего 22 года, о чём мне можно было печалиться тогда? Одним из вечеров нас отпустили в увал перед самой отправкой в Белогорскую крепость. Тогда ночь была пропитана какой-то свежестью, она была совсем не такая, как обычно. Меня зацепило это. Природа родного края, пусть и не настолько родного, всегда манила меня к себе. Я решил обойти все те улочки, по которым когда-то, совсем малышом, бегал от строгого генерала отца. И вот она показалась мне улица Губернская, по которой я прошёлся не спеша, до самых берегов Урала.
Конец ознакомительного фрагмента.