На том стою

Чэндлер Раймонд

– Была замужем?
– спросил я.

– Из этого ничего не вышло. Мне остался этот дом и немного денег, хотя я за этим не охотилась. Он был славный паренек, но мы не подходили друг другу. Он погиб в воздушной катастрофе - он был пилот. Дело обычное. Я знаю одно местечко по пути в Сан-Диего, там полно девушек, которые были замужем за летчиками, пока те были живы.

Я пригубил и поставил бокал. Взял бокал из ее рук и тоже поставил.

– Помнишь, вчера утром ты велела мне перестать пялиться на твои ноги?

– Кажется, я припоминаю.

– Попробуй останови меня сейчас.

Я

обнял ее, и она упала в мои объятия без единого слова. Я подхватил ее и понес и каким-то образом нашел спальню. Я опустил ее на постель. Задрал ей юбку и увидел белые бедра и ее длинные прекрасные, обтянутые нейлоном ноги. Внезапно она прижала мою голову к своей груди.

– Зверюга! Хоть бы свет погасил.

Я подошел к дверям и выключил свет в комнате. Из коридора проникал свет лампы. Когда я повернулся, она стояла у постели обнаженная, как Афродита, прямиком из Эгейского моря. Она стояла гордо, не стыдясь, но и не завлекая.

– Черт,- сказал я,- когда я был молод, можно было спокойно раздеть женщину. В наши дни ты борешься с запонками, а она уже в постели.

– Что ж, борись со своими проклятыми запонками.

Она откинула покрывало и легла на постель, беззастенчиво обнаженная. Передо мной была просто красивая голая женщина, совершенно не стыдившаяся своего тела.

– Доволен моими ногами?
– спросила она. Я не ответил.

– Вчера утром,- произнесла она как в полудреме,- я сказала, что у тебя есть один плюс. Ты не лапаешь меня. И один минус. Знаешь, какой?

– Нет.

– Ты не уложил меня в постель прямо тогда.

– Твои манеры не располагали к этому.

– Ты ведь считаешься детективом. Сейчас, пожалуйста, выключи везде свет.

Затем очень скоро она заговорила в темноте - "милый, милый, милый" тем самым голосом, которым женщины говорят только в особые моменты. Затем наступили покой и тишина.

– Все еще доволен моими ногами?
– спросила она сквозь дрему.

– О таких ногах никогда не скажешь "довольно". Ими невозможно пресытиться, сколько бы раз ни наслаждаться тобой.

– Ах, мерзавец. Настоящий мерзавец. Иди ко мне. Она положила голову мне на плечо. Мы ощутили редкую близость.

– Я не люблю тебя,- сказала она.

– Конечно. Но не надо цинизма. Это восхитительные мгновения - хотя всего лишь мгновения.

Я ощутил ее теплое, плотно прижавшееся тело. Оно кипело жизненной силой. Она с силой притянула меня к себе.

И снова в темноте этот приглушенный крик, и затем вновь тихое спокойствие.

– Я тебя ненавижу,- сказала она, прижимаясь губами к моим губам.- Не за это, но потому, что такое совершенство никогда не приходит дважды. С нами оно наступило слишком быстро. Я больше никогда тебя не увижу и не хочу видеть. Это должно быть навсегда или один-единственный раз.

– А ты еще играла в авантюристку, которая прошла огонь, воду и медные трубы.

– И ты тоже играл. Но мы оба ошиблись. Но это бесполезно. Целуй меня крепче.

Внезапно она молча выскользнула из постели.

Вскоре вспыхнул свет в коридоре, и она возникла в дверном проеме, уже в халате.

– Прощай,- сказала она спокойно.- Я вызову для тебя такси. Подожди перед домом. Больше ты меня не увидишь.

–

Что насчет Амни?

– Бедный закомплексованный неудачник. Ему нужно ощущение власти. Я ему даю это. Тело женщины не столь свято, чтоб его нельзя было использовать, в особенности если любовь не удалась.

Она исчезла. Я встал, оделся, прислушался, прежде чем выйти. Я ничего не услышал. Окликнул ее, но ответа не было. Когда я вышел на улицу, к дому подъехало такси. Я оглянулся. Дом был погружен во мрак.

Там никто не жил. Это был просто сон. Только кто-то вызвал такси. Я сел в машину и покатил домой.

Глава 13

Я выехал из Лос-Анджелеса по скоростному шоссе, огибающему Оушнсайд стороной. У меня было время собраться с мыслями.

Меж Сан-Онофре и Оушнсайдом лежало восемнадцать миль разделенного на шесть полос скоростного шоссе, обочины которого были усеяны остовами разбитых автомобилей, ржавевших до поры, пока их не отбуксируют на лом. Я задумался, почему я, собственно, еду обратно в Эсмеральду. Дело это пошло вкривь и вкось, и вообще это было не мое дело.

Обычно частному детективу достается клиент, который хочет за небольшой гонорар получить максимум информации. Ты получаешь информацию или нет, в зависимости от обстоятельств. То же самое и с гонораром. Но иногда ты получаешь информацию и слишком много лишнего, включая рассказ о покойнике на балконе, которого там не оказывается. Здравый смысл говорит: иди домой и забудь об этом - толку не будет. Здравый смысл обычно вмешивается слишком поздно. Здравый смысл - это парень, который говорит тебе, что ты должен был сменить тормозные колодки на прошлой неделе, до вчерашней аварии. Здравый смысл - это полузащитник в понедельник утром, который привел бы к победе в воскресенье, если бы он был в составе сборной. Но он никогда не бывает в ее составе, а стоит на трибуне с поллитрой в кармане. Здравый смысл - это маленький человек в сером костюме, который никогда не сбивается со счета. Но он обычно считает чужие деньги.

На повороте я нырнул в каньон и оказался у "Ранчо Дескансадо". Джек и Люсиль были на своих обычных местах. Я опустил чемодан и навалился на конторку.

– Денег, что я оставил, хватило?

– Да, спасибо,- сказал Джек.- Вы, наверно, хотите снова тот же номер.

– Если можно.

– Почему вы не сказали нам, что вы детектив?

– Ну что за странный вопрос,- ухмыльнулся я.- Разве детектив говорит, что он детектив? Вы же телевизор смотрите, а?

– Когда доводится. Нечасто.

– По телевизору всегда можно узнать детектива. Он никогда не снимает шляпы. Что вы знаете о Ларри Митчелле?

– Ничего,- сказал Джек формально.- Он друг Брандона. Мистер Брандон хозяин этого отеля. Люсиль сказала лучезарно:

– Вы тогда нашли Джо Хармса?

– Да, спасибо.

– И вы...

– Ara.

– Ты болтаешь лишнее,- сказал Джек лаконично. Он подмигнул и швырнул мне ключ.- У Люсиль скучная жизнь, мистер Марлоу. Она застряла здесь со мною и коммутатором. И махоньким и крохотным бриллиантом на перстне - таким крохотным, что мне было стыдно дарить его. Но что человек может поделать? Если он любит девушку, он хочет, чтобы это было видно на ее пальчике.