На сердце без тебя метель...
Шрифт:
— Бог с вами, mademoiselle! Помилуйте, конечно же, нет! Вы ведь барышня, невеста его сиятельства! Что вы говорите! — вырвалось у доктора, прежде чем смущение сковало его язык. В тот же миг он покраснел, неловко поправил очки на своем носу и озабоченно оглянулся на застывших у двери дворецкого и двух девушек из дворни, чьи лица были Лизе незнакомы. Те выглядели не менее смущенными и шокированными, чем доктор. Лишь дворецкий быстро справился со своими эмоциями и взглядом пресек смешки девиц.
— О чем вы? — недоумевая, спросила Лиза. Но доктор вдруг засуетился, стал
— Хотя разве ж обойдетесь без волнений? До Красной горки считанные дни…
И Лиза быстро отвела глаза от неожиданно прямого взгляда господина Журовского, боясь выдать ему, что все совсем не так, как ему представляется. Он и так отчего-то разволновался сверх меры — руки так и тряслись, когда закрывал свой саквояж.
— Я должен спросить у вас, mademoiselle… мне надобно убедиться… лично у вас, — доктор снял очки с носа и стал протирать их платком, старательно избегая взгляда своей пациентки и при этом понизив голос почти до шепота: — Ваши… м-м-м… ваши регулы… ваши очищения ежемесячные… Девица ваша говорит, что все без нарушений. Просто причина может быть… ежели регулы…
— Она права, — вновь настала Лизина очередь отводить глаза. Даже сердце кольнуло от тех подозрений, что могли быть у доктора на ее счет.
— Благодарю вас, — Журовский ободряюще коснулся ладонью ее руки. — Стало быть, я заверю вашего жениха, что ваше здравие вне опасности и зависит исключительно от вашего питания и образа жизни. До свидания, mademoiselle.
Лиза опомнилась, только когда доктор поклонился и зашагал к дверям. Ей до безумия захотелось сорваться с места и вцепиться в рукав его сюртука. Оставаться здесь одной было страшно. И, кроме того, разве господин Журовский не был частью всей этой авантюры, которая рассыпалась нынче, как карточный домик? Но пристальный взгляд дворецкого заставил ее остаться на месте, подавив собственный страх. А поймав на себе любопытные взгляды дворовых девиц, Лиза вспомнила, что она урожденная дворянка, которой не пристало скакать по комнате и биться в приступе истерического страха. Это помогло собраться с духом, выровнять дыхание и хотя бы на толику унять бешеный стук сердца в груди.
«Всегда помни о том, кто ты есть», — наставлял ее отец. Лиза гордо вздернула подбородок: «Да, помни, кто ты есть. Несмотря на то, что ты сродни последней прислужнице старой графини. Несмотря на то, что ты давно потеряла право с честью носить свое имя. Несмотря на ту черноту, что пустила в свою душу. Помни о том, кто ты есть…»
— Где я? Это не мои покои, — обратилась Лиза к дворецкому, когда дверь за доктором закрылась.
— Верно, — коротко согласился тот, сохраняя вежливо-предупредительное выражение лица.
— Я желаю пойти к себе. — Лиза продолжила прощупывать почву, пытаясь понять, где она находится и не пленница ли здесь.
— Его сиятельство решили, что вам лучше пожить до дня венчания в этих покоях, — возразил дворецкий. — Они
Действительно, комната, в которой находилась Лиза, была намного больше, чем ее спаленка. И намного пышнее обставлена и декорирована — дорогая мебель, акварельные пейзажи в позолоченных рамах, расписной потолок, тяжелые бархатные занавеси. Через полураспахнутые створки дверей Лиза заметила напротив кровати угол бюро. Значит, далее был будуар… Богатые покои…
— Mademoiselle нужен отдых, — поклонился дворецкий, подавая знак девицам послужить барышне, приготовив ее к дневному сну. Те тут же направились к Лизе, но она выставила ладонь вперед, безмолвно приказывая им держаться на расстоянии.
— Я не желаю отдыхать. Я уже достаточно оправилась после обморока, — солгала Лиза дворецкому, который своим вежливым равнодушием в совокупности с твердой настойчивостью, что звучала в его голосе, все больше напоминал ей надзирателя. — Я желаю пойти к себе.
— Это ваши покои, mademoiselle, — тоном, каким обычно обращаются к больным, проговорил дворецкий. — И господин Журовский настоятельно рекомендовал вам провести в постели весь день. Агафья и Дарья послужат вам, ежели позволите. Они готовы исполнить любое ваше пожелание…
— А вы? — спросила Лиза и, когда дворецкий вежливо поклонился, сказала: — В таком случае, я желаю увидеть madam mere. Могу себе вообразить, как она встревожена…
— Смею предположить, что мадам Вдовина аккурат в эту минуту беседует с господином доктором о здоровье mademoiselle. Нет нужды отрывать ее от столь важного разговора. Уверен, она поддержит решение доктора о полном покое для вас, mademoiselle. Позвольте себе отдых хотя бы до ужина… Это будет только на благо при вашем состоянии.
Просьба увидеть Ирину была им также решительно отклонена. Что происходит? Как она поняла, теперь эти покои из нескольких комнат были отданы в ее полное распоряжение, как и эти две девицы. Словно она уже стала графиней. Но в то же время Лиза ясно чувствовала, что при всех этих благах нынче она далеко не в выигрышном положении в доме. Не хозяйка даже самой себе. А кто? Пленница? Но ведь дворецкий сказал, что она здесь только до венчания… Что же происходит? О, она бы многое отдала, лишь бы узнать, что творится сейчас в усадебном доме, и какие намерения касательно нее у хозяина Заозерного!
То ли сказалось волнение, то ли организм Лизы действительно был истощен, но, оставшись одна, она почти сразу же провалилась в глубокий сон без сновидений. И, пробудившись, была благодарна этому сну, что позволил ей хоть на время отрешиться от всего, что произошло утром. Ведь с пробуждением снова вернулись вопросы. Что происходит? Чего ей ждать? И почему до сих пор никто так и не пришел к ней?
Когда Лиза распахнула незапертую дверь покоев, из глубины коридора к ней тут же шагнул высокий лакей. Он поинтересовался, что ей угодно, и напомнил о распоряжении хозяина: барышня должна оставаться здесь, ибо так рекомендовал господин доктор; ей не следует выходить из комнат, а все, что барышне потребуется, ей тут же принесут.