На руинах Мальрока
Шрифт:
— Молчишь?! Да? Больше на шутки не тянет?! В темницу его, в колодки. Пусть посидит, понюхает, каково там после покойничков, а там и поговорим. Вы не возражаете — сэр страж? — Проводив взглядом уводимого коротышку, Арисат предположил:
— Наверное, его Альрик послал, вас убить.
— Если так, то у него это почти получилось. Ты попугая не видел?
— Вашего?
— Арисат! Здесь что — есть другие попугаи?!
— Простите за глупость — озадачился я сильно. Видел я вашу птицу: он в погребе винном под потолком сидит. Там сухо, и бревнышко удобное — любит там дремать. Опять же — к вину
— Вот когда этот паразит нужен, его никогда нет! Будь он рядом, шум бы поднял, а так... Я только встал, как сразу удавка на шею.
— Вот мерзавец! Ничего — сейчас железо накалим, и...
— Повремени с этим немного.
— Это почему же?
— Если его послал Альрик, то не надо его людей калечить, пока Альра не вернется. Если окажется, что она договорилась о мире и дружбе, будет неприятно отдавать им то, что останется к тому времени от коротышки.
— Да плевать на Альру — он вас хотел убить, а такое нельзя прощать.
— Спорить со мной вздумал? Не много ли на себя брать стал?
— Простите, сэр страж!
— Шкуру ему прижечь всегда успеем — пусть пока посидит в колодках без еды и питья. Для начала...
— А... ну это дело. Не понял вас сразу. Верно — пусть посидит среди крыс. Жаль стемнело. Хорошее средство, когда муравьев жменю колоднику под рубаху запускают. Если рыжие, что в трухе древесной живут, так боль дикая от укусов и чешется потом все тело нестерпимо. А почесать-то не почешешь. Иногда и без всякого железа субчики начинают рассказывать все что ни спросишь.
Из калитки вышел Люк. Тоже, когда не нужен, ходит за мной тенью, а теперь ждать его пришлось. Как сговорились с попугаем...
Видимо прочитав в моих глазах недовольство, и догадавшись о его причине, парень поспешно начал оправдываться:
— Живот скрутило, в нужник уже раз десять бегать пришлось. Даже не знаю почему. Может от вишен? Так не один я их ел...
— Люк — жалобы на оторвавшееся дно к лекарю, а не ко мне! Меня только что чуть не убил коротышка какой-то.
— Да понял уже — видел, как в башню его тащили.
— Он забрался в сарай, где я спал. Возможно, именно меня искал, хотя скорее всего просто думал там спрятаться, и я случайно подвернулся под руку. Стражник на стене сказал, что он вроде бы от причала пришел. Может следы посмотришь?
— Сэр страж! Да помилуйте! Какие следы могут быть на дорожке, камнем мощеной?! И вообще, после такого дождя... Эх... ну схожу, гляну — может что и найду.
Проводив Люка взглядом, Арисат как ни в чем ни бывало предложил:
— Ужин стынет — пойдемте ложками поработаем.
Вот ведь люди — их без трех лет графа едва не убили только что, а им лишь бы пожрать...
* * *
Каменный мешок Межгорья с тучами поступал просто и жадно-потребительски — не выпускал из объятий гор, гоняя их туда-сюда, пока не выльют весь груз. Вот и сейчас дождь, едва прекратившись, принялся накрапывать снова, а потом полилось всерьез. Небо затянуло беспросветно — не верилось, что еще минуту назад можно было наблюдать отблески заката.
Доедать пришлось в полной темноте, под парусиновым навесом волнующимся от ветра и потоков воды. Нацедив
Из мрака, скудно подсвечиваемого чахлыми от дождя кострами, материализовался Люк. Кутаясь в мокрый плащ, присел рядом, устало доложил:
— Осмотрел я причал.
— В темноте зря лазил — что там теперь увидишь...
— Не зря, да и факел был. Можно отвару кружечку. Продрог.
— Налей ему, Тук. Нашел что?
— Под бревенчатой частью причала следы нашел. Песок там и камни мелкие — вода, конечно, через щели натекла, но все размыть не успела. Этот коротышка сидел там, похоже, еще с ночи — долго прятался. А потом вылез и в сарай забрался.
— Странно... Почему он так долго там торчал?
— Я думаю, он оттуда слушал, о чем кто говорит. А может и подсматривал. Там, с боку одного, щит жердевой стоит — за ним можно незаметно притаиться, и видно всех, кто возле калитки маячит. И стену видно почти всю, ту, что со стороны озера. Думаю, он выведал, что вы в сарае один остались, и тогда рискнул выбраться. Шанс хороший был, ведь ночь вы укрывшись за стеной проводите. А туда непросто лазутчику пробраться: за калиткой стража чужого не пропустит, а через стену даже этим ловким камнелюдам не перелезть незаметно — там наши дозорные вечно торчат.
— Значит, ты считаешь, что он пришел именно меня убить?
— А кого же еще? Вы тут главный самый — не стань вас, не знаю даже, что дальше будет. Да и подумайте: зачем он столько сидел, нос не высовывая, а потом вдруг рискнул, и забрался в сарай? Нееееет — за вами он пришел! За вами! Удавка при нем была, два ножа, взгляд нехороший — убийца он, подосланный. Удавка только душегубам и нужна — если с ней работать, то без криков дело обходится. Можно посреди толпы человека удавить и никто ничего не услышит.
Отхлебнув из кружки, я призадумался. В словах Люка резон был — скорее всего коротышка действительно пришел по мою душу. Но после рассказов Альры не верилось, что Альрик способен на столь изощренное коварство. Он человек простой и недальновидный — сложные замыслы не для таких. Может, конечно, она принижала его способности, но вряд ли. Если вспомнить ее действия, то ничего серьезного она не придумывала — все исполняла примитивно и топорно: забраться в лагерь и украсть стража; проплыть на лодке мимо замка и выпустить несколько стрел. Такое и первоклассник с задержкой развития придумает легко. Отряд ее я сумел окружить без лишних хитростей, если не считать трюк с попугаем-разведчиком. С ее стороны было очень опрометчиво останавливаться на ночевку неподалеку от только что атакованного замка. Если при таких тактических просчетах она считается лидером, которому Альрик в подметки не годился, то его можно в расчет не брать — подсыл профессиональных душителей слишком сложная задачка для одноклеточного фанатика.