На руинах Мальрока
Шрифт:
— Подъем! Бегом поднимай лагерь! Приказываю! Быстро запрягаем лошадей и вперед!
— А позавтракать?
— Без завтрака обойдемся — сухарей на ходу пожуем. Все равно дров нет — варить не на чем.
Забравшись на здоровенный камень, уставился на север, пытаясь понять, далеко ли гроза. Увы — в метеорологии мои познания были скромны. Я даже не был уверен, что это действительно дождевые тучи, а не что-то безобидное. Просто какая-то темно-серая полоса, изредка подсвечиваемая вспышками зарниц.
Вспомнив, что Люк прекрасно
— Люк — как, по-твоему: дождь будет? А если будет, то когда?
Пожав плечами, тот ответил неопределенно:
— Я в горах такое плохо понимаю. Но, наверное, будет — грозовые тучи несет в нашу сторону. Тетивы все спрятал надежно — не отсыреют.
О тетивах я волновался меньше всего, но мы находились перед самым опасным участком пути. Если верить словам проводника, то попасть на подъеме под ливень равносильно смерти. Возможно, он и преувеличивал, но очень не хочется узнавать это на своей шкуре.
Разворачиваться назад и мчаться к той относительно безопасной стоянке на склоне? Так мы от нее вчера весь день шагали — получается, при всем желании лишь к вечеру успеем вернуться. Да и двигаться придется навстречу грозе — приближая момент встречи.
Делать рывок вперед? Если верить карте и рассказам проводников, до Межгорья уже рукой подать. Оценить длину последнего перехода на глаз трудно, но, кажется, подъем не столь уж долгий — за три-четыре часа быстрого марша, возможно, доберемся — лошади отдохнувшие, посветлело.
А если не успеем, то...
Страшно принимать решение, но выбора, по сути, нет — назад возвращаться слишком далеко, на крутых склонах укрытий не видно, оставаться на месте тоже нельзя — вся долина при непогоде превращается в ловушку. И пусть на подъеме ловушка самая страшная, что там того подъема — если поспешим, должны успеть.
* * *
Не успели.
Рассветному солнцу не позволили нас порадовать — тучи, наползая с севера, прикрыли его, не позволив выглянуть. Зарницы теперь не только сверкали — грохотали. А проклятый подъем все не заканчивался — дорога монотонно поднималась вверх, почти не петляя. Долина сузилась до неприличия, ее поперечный срез теперь походил на исполинскую букву "V". Склоны — сплошные натеки глины перемешанной с камнями: видимо застывшие грязевые потоки. Несмотря на сушь последних недель, грунт местами был влажный и продолжал стекать, из-за чего дорога местами превращалась в топкие капканы. Приходилось помогать лошадям, вытаскивая телеги на руках.
Если здесь в сушь так весело, то что же будет в дождь...
О дожде стоило только подумать, вот и он — в полном безветрии послышался нарастающий шелестящий гул, а затем на
— Если мы из этого кабака сейчас сами не уйдем, то на сдачу нам тумаков отсыплют.
— Да где же конец этому подъему!
Вместо ответа над ухом громыхнуло так, что лошадь взвилась на дыбы. Успокаивая животное, увидел, как со склонов побежали первые мутные ручейки. Копыта отрывались от земли с настораживающим чавканьем — будто прилипали.
Обессиленные лошадки, утомленные подъемом и напуганные разгулом стихии, несмотря на все понукания сбавляли темп. Увидев, как колеса на одной телеге провалились по самые оси, я понял, что еще несколько минут, и мы здесь застрянем окончательно.
— Тук! Скачи в хвост обоза и передай приказ: бросить с телег все малоценное! Мешки с мукой тоже бросить — облегчить повозки!
— Сэр страж! Так пропадет ведь мука! Водой вымочит и глиной затянет — вон ее сколько со склонов наплывает! Прямо на глазах!
— Если не бросить груз, то затянет нас!!! Бегом!!!
Сам бросился к первой телеге, безжалостно швыряя в грязь какие-то ухваты, прялки, доски.
Хозяйственная натура ссыльных протестовала против такого вандализма, но, глядя на меня, народ и сам зашевелился — догадываются, чем грозит заминка.
Так мы и двигались: под водопадом небесным; успокаивая лошадей после каждого громового удара; выбрасывая в грязь уже все подряд, лишь бы телеги могли двигаться дальше.
Молния ударила в склон так близко, что на несколько мгновений я ослеп. Когда зрение пришло в норму увидел, как одна из телег исчезает под обвалом — гора глины перемешанной с камнями сползла со склона, похоронив лошадей и возницу. Мужики кинулись было его выкапывать, но едва успели спастись от очередного грязевого оползня. К счастью осталось место для маневра, и остальные повозки успели объехать быстро расширяющийся завал.
Сухая прежде долина на глазах превращалась в речное русло — вода местами доставала людям по колено, а течение было столь велико, что тащило телеги назад. И не только телеги — сама дорога, раскиснув, медленно, но уверенно ползла вниз, норовя утащить нас следом, перемешав по пути с грязью и камнями.
Боевой конь едва не упал — наступив в яму, ушел в воду по брюхо, заржал. Удержался, вырвался, и я даже не сразу понял, что мы уже на ровном месте — подъем резко закончился и впереди тянулось плоское как стол пространство, покрытое редкими зарослями чахлых кустарников и засыпанное художественно оформленными кучками здоровенных валунов. Воды и здесь хватало, но почва под копытами была более-менее твердая и никуда не норовила стечь.
Надрывая горло, истошно заорал, замахал руками:
— Еще немного! Быстрее! Здесь безопасно! Мы вышли!