На райскую планету
Шрифт:
Один за другим в полном безмолвии ребята спускались в пропасть с кислородными баллонами, аппаратами и прочим грузом. Для Ники все происходившее казалось каким-то кошмарным сном. Вскоре наверху остались лишь он с Александром да еще трое из экипажей. Студент присел рядом с Ники и похлопал его по плечу.
– Что случилось? – спросил Ники.
– Еще не знаем, – ответил Александр. – Они только и успели передать, что падают, а потом их передатчик замолк. Лишь бы остались живы. Тот, что лежит на дне, наверное, жив, это он подал сигнал ракетой.
Странный руководитель, решил Николай, стоит себе в
Но малышня явно справлялась. Двое склонились над распростертым на земле товарищем, остальные пытались поставить лунолет на ноги. Пострадавшего лунного жителя подтащили к лестнице, перекинули ее последнюю петлю ему через плечи и крепко привязали. Должно быть, они подали какой-то сигнал по рации, потому что один из стоявших рядом с Ники живо сел в лунолет, и лестница с пострадавшим сама стала подниматься наверх; по-видимому, в корабле было для этого какое-то специальное устройство.
Как только шлем пострадавшего показался над краем пропасти, его тут же подхватили на руки, с необыкновенной быстротой сменили ему кислородный аппарат и понесли к лунолету. А руководитель группы все так же безучастно сидел на корточках рядом с Ники.
Николаю хотелось помочь ребятам, но тем, кто работал внизу, нужен был сильный свет его фонарика. Тем временем копошившиеся на дне пропасти спасатели поставили на ноги потерпевший аварию лунолет и сейчас вытаскивали из люка безжизненные на вид фигуры в скафандрах. Поменяв всем пострадавшим кислородные аппараты, они принялись их переправлять наверх с помощью лестницы. Двое оставшихся наверху – Ники так и не понял, мальчишки это или девчонки – одни делали тяжелую работу, относили пострадавших в лунолет. Николай кипел от негодования, он даже крикнул Александру: «Почему ты им не помогаешь?», но тот его, наверное, не услышал. Должно быть, рация его работала на другой волне.
Погрузив последнего пострадавшего, ребята закрыли люк; тут же вспыхнул светлый обруч, и лунолет взлетел. Значит, они опять-таки сами повезут ребят на базу! Только теперь Николай услышал голос Сашо:
– Говорят, авария серьезная. Интересно, сумеют ли они справиться… Кислород скоро кончится, а запасные аппараты отдали раненым.
Николай не выдержал:
– Раз тебе так интересно, взял бы да и помог!
– А если с ними что-нибудь случится, когда рядом никого не будет? Ты, дедушка Николай, не сердись, но я – студент-педагог и в лунолетах понимаю ровно столько же, сколько и они. Тебе-то хорошо в волшебном скафандре! А нам пора уносить отсюда ноги.
Сашо встал, вынес из лунолета два кислородных аппарата и какой-то пакет и сказал Ники:
– Это последние запасы. Вижу, тебе скучно, возьми-ка отнеси это ребятам, а я посвечу.
Конечно, Сашо мог бы спустить аппараты по лестнице, но Николай принял вызов. Он тут же отдал фонарик и стал соображать, как лучше и удобнее взять три объемистых предмета. У аппаратов были ремни, и он тут же повесил их через плечо, но пакет даже веревкой не был перевязан. Значит, придется лезть по раскачивающейся лестнице, держась одной рукой.
– Быстрее, – напомнил Сашо, – минуты текут.
– А почему вы не оставите лунолет здесь? Разве у вас нет мастеров-техников?
– На базе нет. Зато есть строжайший закон:
Ники осторожно поставил негу на первую веревочную перекладину, глянул вниз и похолодел, несмотря на теплый скафандр. Трудно было, не глядя, нащупывать следующую ступеньку, а поскольку он держался только одной рукой, лестница качалась и прогибалась еще сильнее. Только где-то на двадцатой ступеньке ему удалось отработать ритм спуска. Главное – не смотреть вниз, потому что тогда начинает казаться, что дно уже совсем близко, и так и подмывает спрыгнуть, хотя хорошо знаешь, что это только иллюзия.
Он не помнил, сколько времени отнял у него спуск. Казалось, ему не будет конца. Не успел он нащупать ногами твердое дно пропасти, как у него выхватили пакет и сняли с плеч кислородные аппараты. Двое тут же перезарядили свои аппараты, а остальные, оттолкнув Ники от лестницы, со страшной скоростью стали взбираться вверх. Наверное, у них кончается кислород, и на площадке внизу останутся только двое со свежими баллонами. Внезапно Ники услышал голосок Селы:
– Молодец, дедушка! Для человека твоего возраста ты еще прилично спускаешься по лестнице! Сердечно благодарим и можешь возвращаться!
И она махнула ему рукой, а потом склонилась над вскрытым пакетом, в котором оказались запасные части.
– У меня воздуха достаточно, – заявил Николай; ему захотелось остаться рядом с этим голосом; несмотря на насмешки, девочка была ему ближе, чем ее брат, чудовищно равнодушный к судьбе ребят. – Не могу ли я чем-нибудь помочь?
– Можешь поддерживать в нас бодрость духа, – засмеялась Села. – Спеть песенку про белого зайчишку, например.
Ники обиделся.
– Тебе бы только смеяться! – сказал он и пошел к лестнице: Села уже нырнула в лунолет, но ее голос догнал Ники:
– Извини, я плохо себя веду! Но это, наверное, просто способ обороны. Потому что я могу в тебя влюбиться, а когда мы находимся на обратной стороне Луны, нам это строго запрещено.
Ники аж язык проглотил, как говаривали когда-то на Земле. Что это за ребята? Сами управляют лунолетами, сами устраняют аварии, да еще болтают такое, что уши вянут!
– Эй, ты что молчишь? – позвала Села. – Разве не смешно влюбиться в тринадцать лет в столетнего старика?
Она говорила с трудом – должно быть, работа требовала от нее больших усилий. Ники еще не решил, что ему делать, когда лестница под самым его носом взвилась наверх. В кратере наступила непроглядная тьма. Он испугался.
– Что случилось?
Села высунула голову в люк, осветив его на мгновение лучом своего прожектора.
– А, они улетели. У них кончился воздух. Не бойся, нам еще немного осталось!
И снова исчезла внутри. Ники выждал, когда включится ночной визор, обошел лунолет. Наружных повреждений не было видно, если не считать двух-трех царапин. Он положил ладонь на металлический корпус и ощутил легкое подрагивание вроде вибрации. Оно то возрастало, то замирало. Значит, неизвестный ему ионный двигатель работал?