Шрифт:
Борис Екимов
На распутье
Думаю, многим памятен кремлевский "пир победителей" в конце 1993-го, после выборов в Думу. Назначали его загодя, в твердой уверенности, что победу одержит и обретет большинство "Выбор России" и те, кто рядом. Все шло по-намеченному: дармовое шампанское, музыка, сияющий светом зал. Не хватало только результатов выборов. Их ждали с минуты на минуту. И наконец объявили. Победили, как оказалось, не те.
Тогда и произнес в негодованье ли, в неудоменье один из участников пира:
– Россия... Ты одурела!
Сказано это было на весь
Россия велика и поныне: тысячи и тысячи верст из конца в конец - путь долгий, тем более если мерить его дорогами полевыми, от селенья к селенью.
Мой путь - короче: он - в родных краях. Но это - тоже великая Россия, нынче - край ее.
В Волгограде, в палящей июньской жаре, в бегах да в делах, захотелось пить. Подошел к одному киоску, к другому: бутылку бы минеральной "Волгоградской", "Ергенинской" или какой другой. Нашлась лишь вода австрийская, в пластмассовой бутылке. Спасибо ей, утолила жажду. Но когда пил, среди городской жары, раскаленного камня и асфальта, вдруг вспомнил о наших родниках в Задонье: Калинов-колодец, Фомин-колодец, родник у кургана Хорошего, у Маяка, на Мордвинкином поле... Немало их - ключей, родников, колодцев. Но было больше.
Такое вот вспомнилось в жарком городе, когда пил я австрийскую воду. И тогда решил: надо ехать к Белому ключу.
В Калаче-на-Дону, в моем городке районном, в редакции тамошней газеты, сговариваясь о поездке, встретил знакомого. Тот поведал мне радостно, что здесь уже целую неделю гостит американский миллиардер. Визит его - деловой: объезжает калачевские земли, осматривает, а потом пришлет группу специалистов.
– Цель?
– спросил я.
– Составить план, по которому мы должны выйти из нынешнего развала в сельском хозяйстве, - ответили мне.
– Дай Бог, дай Бог...
А что еще сказать? Бизнес-планы да бизнес-проекты, желательно с привлечением иностранного капитала. Протоколы о намерениях... Умные разговоры под русскую водочку или без оной. Сколько их...
Назавтра была дорога, довольно тяжкая. Асфальтом, а потом дорогой полевою выбрались к Осиновскому стану. Когда-то был хутор Осиновский, потом разошелся. Разобрали часовню, в которой молились, школу, в которой учились. Но бывшую школу привезли сюда, сладили из нее помещение для жилья механизаторов. Назывался - Осиновский полевой стан. Рядом ток. Потом и полевой стан забросили, выломав окна, полы и двери.
Но нынче подъехали мы, а полевой стан - живой. Навешены новые двери, еще не крашенные. Окна - целые. Под крышей, в комнатах, - застеленные кровати. А людей не видать. Живого человека наконец углядели в стороне, он полол мотыгою заросшую арбузную бахчу.
Тимофей Константинович Пономарев, семидесяти лет от роду. Росту, стати, сложению его можно позавидовать и теперь. Могучий уродился казак на хуторе Тепленький в 1924 году. В свою пору он отвоевал с 1942-го по 1945-й. А потом жил и работал на хуторе Осиновском шофером, трактористом, бригадиром тракторно-полеводческой бригады.
Тимофей Константинович в 1984 году ушел на пенсию и перебрался в райцентр. Одолели приезжие: чеченцы, иные кавказцы. У них законы другие: скот пасем на хлебах, темная ночь год кормит. А непривычному к таким порядкам бригадиру на непрестанные укоры его ответ ясный: "Договоришься... Научим жить".
Пономарев вышел на пенсию и уехал, как и другие его земляки. Хутор остался во власти пришлых.
Теперь - год 1995-й, кончается жаркий месяц июнь. День-другой - и начнется уборка хлебов. Но есть ли что убирать?
Стоим, озираем округу. Она - просторная. С холма на многие версты видно. И лишь три малых лоскута бронзовеющих пшеничных полей. Справа - поле Пономаревых, прямо, за балкой, - поле Карасевича, поле Каледина. Вот и все.
Пономарев и бывший агроном отделения на память знают окрестные поля, называя их: "370... 120... 112... 136..." Это было когда-то: 370 гектаров да 136 гектаров пшеницы ли, ячменя. А теперь все брошено: не пахано и не сеяно. Вон там огромное, на 500 гектаров, поле Таловое, одно из самых лучших полей округи - каштановые почвы. Только что были на нем, букеты собирали: ромашка, осот, молочай - весь ботанический атлас. Только хлебного колоса нет.
– Раньше здесь на току семь полотен хлеба насыпали, - вспоминает Пономарев.
Семь полотен - это семь хлебных "бунтов" на семи подготовленных площадках. Так было когда-то.
В 1984 году Тимофей Константинович переехал с семьей в районный центр, а вернулся сюда, когда начали давать землю. В ту пору его сыновья - Анатолий и Владимир Тимофеевичи, - оба механики по сельхозмашинам, работали в райцентре. Но начались перемены, нелады с зарплатой, неуверенность в дне завтрашнем. Решили взять землю на родине, возле хутора Осиновский. Теперь хозяйствуют. Семьи - в райцентре, в Калаче. А работа здесь. Здесь 300 гектаров земли, а теперь еще 100 прибавили. С нынешней весны выпросили у "Голубинского" бывшего совхоза, ныне коллективного хозяйства - вот этот полевой стан, хозяйству уже ненужный и разбитый. С ранней весны Тимофей Константинович, хозяйничая топором да пилой, новые двери навесил, настелил полы - словом, навел порядок. Теперь здесь можно жить, трудясь на своей земле.
– Как живем и работаем...
– отвечает на мой вопрос Пономарев-старший. Особо нечем хвалиться. Один у нас трактор ДТ. А как в семье одно дите - не дите, так и один трактор - не трактор. В две смены на нем работаем. Передых ему - лишь в обед. Тогда я рукава засучаю, смазку ему, кое-чего подтяну, подделаю. И снова в борозду. Кричи, а нужен другой трактор. Но где его взять? Комбайн один на пятерых хозяев. Культиватор - чужой. Хромаем на обе ноги. Как не хромать, если со всех сторон за зебры ухватили и душат. Спасибо, у сынов жены терпеливые, своими зарплатами их держат. А то бы вовсе конец. Землю получили запущенную, сплошной осот. Два года ее чистили. Нынче думали хороший урожай озимки взять. Посеяли числа двадцатого, в августе. И через день дождь пошел. Духом воспряли. А теперь вот такая сушь стоит .