На путях преисподней
Шрифт:
— Я приду за ней, — объявил он решительно и твердо.
— Возможно, как раз этого Ашар и добивается. Это может быть ловушкой, которую он подстроил, чтобы получить оба талисмана.
— Сперва ему придется убить меня, — заявил Кедрин. — Но ведь ему не удастся это сделать, пока со мной талисман?
Герат кивнула.
— Ведь вы верите, что Ашара можно уничтожить при помощи талисмана?
Старшая Сестра кивнула снова.
— Тогда я должен попасть туда — ради Уинетт и Трех Королевств.
— Что ж, ты сделал выбор, — проговорила Герат. — Но помни, это весьма рискованное предприятие.
—
Это навело его на другую мысль.
— А остальные живы? Тепшен, Браннок, Эшривель, Гален?
— Живы, — успокоила его Герат, — и им нужен отдых и покой, как и тебе. А теперь спи.
Кедрин замотал головой, но тут ладони Старшей Сестры легли ему на лицо. Он почувствовал, как веки под ее пальцами тяжелеют, и провалился в темноту. Правда, на этот раз темнота не вызывала ужаса. Она была наполнена покоем и подобна мирному сну без сновидений.
Герат некоторое время сидела рядом, напевно произнося вполголоса какие-то слова. Со стороны могло показаться, что она поет колыбельную — в сущности, так оно и было. Вскоре дыхание юноши стало покойным и глубоким, и Сестра почувствовала, что в избитом теле Кедрина начало твориться чудо исцеления. Она задержалась еще ненадолго, затем тихо поднялась и закрыла ставни, преградив путь солнечным лучам. Простая палата с белеными стенами погрузилась в спокойный полумрак. Бесшумно, как кошка, Старшая Сестра вышла и плотно затворила за собой дверь. Лишь после этого она повернулась к двоим, ожидавшим снаружи.
— Спит, — сообщила она. — Чтобы кости срослись, ему нужно больше спать.
Тепшен Лал кивнул, но его охристое лицо осталось непроницаемым.
— Это надолго? — спросил Браннок, накручивая на палец косичку, украшенную перышком.
— Через неделю он будет здоров, — сказала Герат. — К этому времени заживет и твоя рука.
— А Уинетт? — спросил Тепшен.
— Я полагаю, она жива, — проговорила Герат. — Я не думаю, что это чудовище было послано, чтобы убить ее.
Она вкратце пересказала разговор с Кедрином. Тепшен Лал вздохнул.
— Он говорил нам, что хочет снова отправиться в Нижние пределы, — сказал он, глядя на Браннока. — Я пытался убедить его, что это неразумно. Но теперь его ничто не остановит.
Браннок с мрачной улыбкой опустил глаза, рассматривая свою забинтованную руку, висящую на перевязи.
— Хвала Госпоже, что наделила вас таким даром исцеления, Сестра. Когда мы отправимся в путь, наши руки должны крепко держать оружие.
— Вы собрались присоединиться к Кедрину?!
С минуту Герат переводила взгляд с одного на другого, но не заметила даже намека на шутку.
Оба воина кивнули.
— Это будет нелегкий путь, — с тревогой проговорила она. — Кедрин находится под защитой талисмана. Этот амулет обладает могущественной силой. Я не смогу дать вам ничего подобного.
— Неважно, — голос Тепшена звучал ровно и сурово. — Путь Кедрина — мой путь.
— Наш, — поправил его Браннок.
— Да будет так, — при виде столь искреннего выражения верности Герат улыбнулась. — Я постараюсь сделать все возможное, чтобы вас защитить. Но об этом
— Кстати, как Гален? — поинтересовался кьо.
— У него сломано несколько ребер и разорваны мышцы плеча, — ответила Герат. — Ему необходимо побыть здесь по крайней мере до следующего полнолуния.
Тепшен Лал кивнул.
— Я должен послать весть в Андурел.
— Подожди, — остановила его Герат. — Когда Кедрин снова проснется, нам многое предстоит обсудить. А до тех пор повремени.
Тепшен с минуту подумал, затем склонил голову в знак согласия.
— А теперь оба отправляйтесь отдыхать, — твердо сказала Сестра. — Пока что здоровье у вас обоих оставляет желать лучшего.
Друзья кивнули и, повернувшись, последовали за ней наружу: Тепшен — хромая, Браннок — бережно поддерживая поврежденную руку. Там они расстались. Сестра Герат пересекла залитый солнцем дворик и скрылась в двери в дальнем его конце, а Тепшен и Браннок уселись на каменной скамейке у стены, под окном палаты Кедрина. Двигаться приходилось с непривычной сдержанностью: и тому и другому досталось изрядно. Солнце клонилось к западу, его косые лучи позолотили двор. Небо сияло незамутненной лазурью. Цветы наполняли воздух ароматом, оживляя беленые стены и плиты из бледного песчаника, которым был вымощен двор. Весна уступала место летнему теплу, погода уже установилась. Случайному наблюдателю могло показаться, что двое молодых людей просто наслаждаются праздностью и приятным вечером, но стоило приглядеться — и их напряженные лица заставили бы его изменить мнение.
— Тебе не стоит этого делать, — спокойно проговорил Тепшен. Браннок повернулся, поглядев на кьо и скорчив насмешливую гримасу.
— Правда? — спросил он, чуть менее игриво, чем можно было подумать.
Тепшен оторвался от созерцания цветов и пристально посмотрел на бывшего разбойника. Какой-то миг темные глаза кьо оставались непроницаемыми. Наконец он сдержанно улыбнулся.
— Спасибо.
— Я привык… — Браннок замялся, ища верное слово, — беспокоиться о Кедрине… и о тебе тоже. И мне не хочется видеть, как кто-то из вас лезет в пекло, а я даже не могу помочь.
— Конечно, — изрек Тепшен. И оба погрузились в молчание.
*
Пробудившись, Кедрин сразу понял, что наступило утро. Лучи солнца падали иначе, теплый воздух был наполнен ароматом свежего хлеба. Голодный желудок расшевелил память. Кедрин попытался приподняться в постели, и его тут же передернуло от боли: это отозвались не до конца сросшиеся ребра. Однако юноша чувствовал себя отдохнувшим, как после долгого сна. Он огляделся. Небольшая, просто обставленная комната в точности напоминала палату, в которой его разместили в больнице Высокой Крепости. Эти образы заставили его с тоской вспомнить об Уинетт. В порыве нетерпения он сбросил покрывало, готовый встать — и боль снова прошила грудную клетку, стянутую бинтами. Да, двигаться следует поосторожнее. Он спустил ноги на пол и огляделся. В углу на сундуке была тщательно сложена его одежда, поверх нее покоился в ножнах его меч. Голова тут же пошла кругом, словно он пролежал слишком долго, и юноша торопливо оперся на стену, чтобы не упасть. В этот момент дверь отворилась.