На поселение
Шрифт:
– Неправильно вопрос ставишь, молодой человек, - сказал наконец старичок.
– Вот я сейчас переложил кошелку в ее другую руку, верно? А может, она при этом думает, что по своему разумению это сделала?
– Но это же сделали вы?
– Это я думаю, что сделал я, - возразил старичок.
– Однако ж я не могу знать этого наверняка. Ведь мы тоже состоим из огромной кучи молекул, так откуда я знаю, сам я себе хозяин или мною управляют внутренние молекулы? Ну?
–
– А чем докажешь?
– хихикнул старичок.
– Чем докажешь, что ты сам придумываешь свои мысли? А вдруг внутри тебя сидит крошечная молекула и рулит?
– Как это… - растерялся Афганка.
– Если бы мною рулила какая-нибудь молекула, я бы… Я бы это чувствовал!
– Ой ли?
– лукаво улыбнулся старичок.
– Нет, я бы тогда вообще ничего не чувствовал!
– поправился Афганка.
– Не было бы меня.
– Ой ли?
– снова улыбнулся старичок.
– Да!
– убежденно кивнул Афганка.
– Я бы ничего не чувствовал! Чувствовать что-то может лишь разумный организм, который сам себе хозяин!
Старичок снова ехидно улыбнулся и долгое время рулил молча. Улыбка не сползала с его лица.
– Вернемся к толпе, - сказал он наконец.
– Толпа ведет себя разумно? Да. Она двигается, развивается, борется, живет, строит… Вся наша цивилизация - это, ежели поглядеть со стороны, одна большая разумная толпа, которая…
– Все это так, но… - начал Афганка.
– Я еще не закончил!
– строго оборвал старичок.
– Если глядеть со стороны, толпа - это отдельный организм, который сам себе хозяин, и поведение его разумно. Если - подчеркиваю!
– со стороны. Особенно, когда толпой управляет вождь или, скажем, рулевой. Идем далее. Может ли толпа что-то чувствовать? А как же! Толпа может впадать в ярость и успокаиваться, бояться или ликовать, верно?
– Да, но…
– А вот тебе и «но»!
– подытожил старичок.
– Мы пришли к тому, что толпа - это разумный организм.
– Толпа разумна, пока состоит из отдельных личностей, - уточнил Афганка.
– Но как, по-вашему, толпа осознает себя?
– А вот это не дано знать нам, отдельным личностям, - назидательно сказал старичок.
– Даже рулевой, который управляет толпой, не сможет сказать, существует у толпы коллективный разум или же нет. Потому что разум - такая штука, которую не измеришь и не пощупаешь. Я, например, уверен, что его и нет вообще, этого разума. А называют разумом то, что просто объяснить не умеют. И ежели, скажем, человек думает, что он - разум, то на самом деле он лишь игра клеток. А ежели клетка думает, что она - разум, то
Афганка молчал, глубоко задумавшись.
– Да… - сказал он наконец.
– Умеете вы загрузить!
– А то ж!
– радостно кивнул старичок.
– Кстати, готовься вылезать, подъезжаем.
– Уже? А где мы?
– Афганка завертелся, пытаясь сориентироваться.
– В северном пригороде, уже и город проехали. Я большой крюк сделал и подвез прямо к твоему дому. Решил заодно свою старушку отвести к дочке погостить, она у меня тут поблизости. Сейчас вон выйдешь, на маршрутную муху сядешь - и до нужной квартиры.
– Ох, спасибо вам огромнейшее!!!
– обрадовался Афганка.
– Давай, давай, успехов!
– кивнул старичок и помахал ложноножкой.
– И подумай крепко над моими словами!
Перед тем как выйти, Афганка все-таки обернулся:
– А кто вы по профессии, если не секрет? Философ?
– Инженер. Менингит преподаю студентам.
Попав на оживленный газон, Афганка спросил у прохожих микробов, где ходят маршрутные мухи, и поспешил на остановку. Муха уже стояла, набитая пассажирами и готовая к взлету. Было одно свободное место, как раз для Афганки. Он оплатил пролет и сел.
Муха летела в ночном небе медленно и неспешно. Афганка все время боялся, как бы не прозевать свою остановку, и донимал вопросами окружающих, пока пожилая бацилла не объяснила ему, что выходить надо после нее, а она выйдет у форточки.
– Остановите вон на той щеке!
– попросил Афганка, когда бацилла сошла, но водитель не реагировал.
– Вон на той щеке остановите, пожалуйста! Эй!
– Не глухой, слышу, - отозвался водитель лениво.
Муха пересекла комнату и медленно опустилась на щеку спящего человека. Афганка подергал жвалу, но жвала не распахивалась.
– От себя толкай, от себя!
– зашумели пассажиры.
Афганка толкнул - жвала щелкнула и распахнулась. Афганка выпрыгнул наружу. Жвала захлопнулась, и муха с ровным гудением пропала вдали.
Афганка потоптался на месте и огляделся. Место было приятное, кожа ровная, румяная. Афганка пополз вверх по щеке, впереди замаячил посапывающий нос. Добравшись до него, Афганка остановился, улыбнулся, снял с плеча котомку и облегченно вздохнул. И нырнул в твою левую ноздрю, дорогой мой читатель. Приехали, поздравляю!