На полпути к себе
Шрифт:
Ваш покорный слуга не успел разобраться в собственных мыслях.
Мин прижала рикту к своей груди, мгновение помедлила, а потом... Сделала шаг вперёд. Уткнувшись в меня.
Какая же она высокая! Выше меня на полголовы, а то и больше... И — холодная. Очень холодная. Человек не может походить на кусочек льда, не так ли? А если и походит, то, как правило, уже не в состоянии жить...
Воительница прижалась ко мне всем телом, но в этом прикосновении не было ничего похожего на притворную игру Лэни.
— Обними меня... пожалуйста... —
Я не посмел отказать столь странной, но невероятно искренней просьбе и замкнул кольцо своих рук за спиной женщины.
Мир содрогнулся. Мигнул. Контуры предметов, которые можно было разглядеть из-за плеча Мин, раздвоились, потом сделали это ещё раз, и ещё... Фрэлл! Что происходит?! Это всё... из-за неё?! Да кто она такая? Может быть, другой Уровень Зрения поможет разобраться...
«Неправильное решение!...» — Мантия отвесила мне ментальный подзатыльник.
Почему? В ней присутствует магия, и я...
«Что?...»
Я хочу выяснить, кто или что такое отозвалось на усилия эльфки!
«Её ли усилия?...» — ехидно вопросила Мантия.
Можно подумать, она здесь ни при чём, и во всех грехах снова виноват я!
«В этом отдельно взятом грехе — да... И ты даже не представляешь себе, насколько...»
Прекрати пугать! Пуганый уже, и неоднократно... Лучше объясни, почему...
«Сейчас не время...»
А когда оно наступит, это ВРЕМЯ? Я вообще доживу до того дня, когда услышу ответы на свои вопросы?!
«Разумеется... Только ты не будешь знать, что с ними делать...»
Ничего, разберусь!
«Может, довольно тискать ребёнка?...» — как всегда, последнее слово осталось за Мантией.
Я выругался — на сей раз не мысленно, а вслух — и разжал объятия. Мин покачнулась, и мои пальцы обеспокоенно сжали её плечо:
— С тобой всё хорошо?
— Да... Теперь — да... — серые глаза снова заволокло пеленой, но не боли, а покоя, словно воительница обрела то, что долго и безуспешно искала.
Почему я чувствую себя неуютно, скажите на милость? Ей-то, похоже, и в самом деле, полегчало: вон, даже лицо порозовело...
— Вот что, милая: ты погуляй, подыши, а у меня есть неотложное дело, — быстрым шагом направляюсь в сторону кухни, не забыв прихватить заляпанную кровью ткань.
Для начала посмотрим, что мы имеем... Я стащил с себя фуфайку и рубашку.
Хм, всего два пореза — на плече и на груди, оба с ровными краями и не слишком глубокие. Доктор, несомненно, подскажет, как наилучшим образом их заживлять, а пока... Пока приму меры самостоятельно.
Я смочил водой кусок ткани, отрезанный от «чехла», некогда укрывавшего рикты. Кровь на ранах начала запекаться, а мне эта корка вовсе не была нужна: несколько энергичных движений, вода и аккомпанемент в виде ругани сделали своё дело — порезы начали сочиться тёмными каплями. Хорошо... Где у нас та гадость, на которой дядя Гиззи настаивает свои травки? Кажется, здесь!
Я
— Ф-ф-ф-ф-с-с-с-с-с-с-с!...
Больно. Но ничего не поделаешь.
С грудью я справился лучше: даже не забыл подставить скомканную ткань, чтобы струйки горячительного, смешанные с кровью, не потекли вниз, на штаны. Ладонью занимался в последнюю очередь — плеснул так щедро, что тут же отчаянно замахал рукой в надежде порывами воздуха хоть немного унять едкое пламя сего варварского способа промывания ран..
Когда жжение поуменьшилось, я подбросил в печь несколько поленьев, выждал, пока они весело затрещат, охваченные огнём, и отправил вслед тряпку, которой промывал раны, и ткань, хранившую следы крови, стёртой с рикт. Незачем оставлять улики — глупо и опасно. Следовало бы и рубашку сжечь, однако...
Во-первых, у меня не настолько богатый гардероб. Во-вторых, принимая во внимание щедрость доктора (за мой скудный счёт!) разбрасываться одеждой становится и вовсе невозможно... Ладно, попробую постирать и заштопать на скорую руку. Вот прямо сейчас и займусь!
Свежая кровь сходила в холодной воде легко и быстро: не прошло и пары минут, как рубашка обрела если и не первозданную чистоту, то, по крайней мере, выглядела прохудившейся от более мирных причин, нежели махание сталью. Слегка помутневшее содержимое тазика окропило двор, а я поспешил вернуться в натопленные объятья кухни. С фуфайкой буду возиться потом — не так уж заметны бурые пятнышки на пёстрой пряже... Пучки трав, сохнущие над плитой, разъехались в стороны, освобождая место для мокрой рубашки. Вот и славненько! У меня есть несколько минут, чтобы...
Эй, дорогуша, ты ещё со мной?
«Да-да?...» — кокетливо отзывается Мантия.
Есть вопрос.
«Как обычно: глупый и несвоевременный?...»
Почему же, очень своевременный!
Обижаюсь. Чуть-чуть.
«Сомнительно...» — недоверчиво замечает Мантия.
И очень важный!
«Задавай уж, беспокойный мой...»
Почему ты пыталась отговорить меня от перехода на другой Уровень Зрения?
«Когда это?...» — невинный хлопок несуществующими ресницами.
Во время поединка.
«М-м-м-м...»
Так — почему?
«А тебя разве не учили тому, что опасно совмещать смену восприятия с активными физическими действиями?...» — справедливо укоряет она.
Ну, учили. И ты только поэтому визжала?
«Я — визжала?!...» — оскорбляется. Очень громко.
Угу. Ухмыляюсь.
«Я просто повысила тон!...»
Конечно-конечно! Ухмыляюсь ещё шире.
«И вообще: с чего мне волноваться?...» — немного спокойнее, но, всё равно, неуверенно. Темнишь, милая!
Вот именно! С чего бы? Помнится, сохранность моей жизни не беспокоила тебя... да даже до вчерашнего вечера!