На перламутровых облаках
Шрифт:
Фонтан давно не работал, но дождевая вода всегда доверху наполняла его чашу.
В воде лежала девочка.
Над ней плавали розовые туфельки с кружевными носками. Вот один башмачок, словно лодочка, наткнулся на голую девичью коленку и перевернулся. Другой застрял в длинных светлых локонах, которые словно цепкие водоросли, потащили его на дно.
Спящая Красавица не спешила подходить.
Весёлый Король, ещё не совсем проснулся от пышного празднества, и даже бег на двадцать седьмой этаж не пробудил его.
Колдунья тоже
Наконец, король и королева медленно склонились над фонтаном.
Маленькая Принцесса лежала с открытыми глазами.
Кожа ее была цвета перламутра или жемчуга. Такой не бывает у живых девочек. Тело ее напоминало кукольное, но мёртвое и холодное.
Королева упала без чувств на руки короля и заснула навеки, а Весёлый Король до конца своего существования ходил с жутковатой совсем несчастливой улыбкой на неживом лице.
Осиротевшая тетушка навсегда уехала из дворца.
Никто не осмеливался обижать колдунью. Веселый Король даже от дочери ее защищал, но оскорбление сильно ранило ведьму. И пусть его произнесла невинная малышка с богатой фантазией, блуждающая по ночам.
Ирен Коупленд
В далёкой-далекой деревушке, окружённой бесконечными степями и лесами, в небольшом уютном особняке жила одинокая молодая женщина по имени Триандра. Двор ее дома был весь засажен необычными цветами, коих не было ни у кого во всей деревне.
Надо сказать, что в деревне так повелось: по пышности палисадника судили о характере и внешности хозяйки.
Триандра выращивала самые красивые цветы с чарующим сладким ароматом. Девушки и женщины ненавидели ее, но втайне восхищались и завидовали.
Чашечки необычных цветов держались на высоких прямых стеблях и напоминали колокольчики, но более пышные и разноцветные – белоснежные, ярко-желтые, лунные, кремовые…
Мужчины частенько захаживали в гости к молодой красивой женщине. Дурманящий цветочный аромат забирал их волю, и они слепо влюблялись.
Когда же Триандра шла по улице с гордо поднятой головой, милые толстушки-ромашки, девицы-колокольчики, и даже красивые женщины-розы расступались, освобождая путь.
Пусть роза и красива, но шипы ее колки.
Триандра же была доступна, но внутри холодна. Она не умела сострадать и радоваться. Когда смех озарял ее лицо, в глазах играли льдинки.
Умная и гордая, Триандра могла увлечь нескучной беседой, очаровать, заставить мужчину потерять голову от страсти. Она так заразительно смеялась, так упивалась собственной неотразимой красотой, так привыкла к мужскому обожанию и женской ненависти, она улавливала и, питалась их чувствами, за неимением
Подобно своим цветам, Триандра была высока и статна. Пышные светлые локоны разлетались под дуновением ветра, источая сладкий запах. Мужчины слетались на него, успевали вкусить и даже насладиться, но опустошенными всегда возвращались к своим ромашкам и василькам.
Оклемавшись в их теплых объятиях, они вновь бежали к Триандре, чтоб отдать ей последние силы.
Прекрасная Триандра питалась их чувствами и становилась краше день ото дня. Люди мало интересовали ее. Зато владела ею одна заветная мечта.
Прекрасная цветочница хотела вырастить необыкновенный цветок, неведомый доныне. Триандра знала, что обычным способом воплотить мечту она не сможет, но свято верила в свои чары.
* * *
В одно апрельское утро Триандра обнаружила в саду ростки нового цветка, а под сердцем услышала биение новой жизни.
Новость эта взбудоражила и возмутила ее, внезапно она возненавидела ребёнка – это было необычное и новое ощущение.
Триандра чувствовала, что дитя принесет несчастье. Высосет из нее все соки, превратив в увядший, некогда благоухающий цветок, который будет скучным и неинтересным.
Воровка, что поселилась во чреве, погубит ее. Она не хотела делить трон, а желала слыть единственной красавицей и первым поводом для брани теток-ромашек с мужьями. Она ждала продолжения споров о том, какой мужчина гостил в ее покоях.
Женщина ощущала плод мерзким паразитом, пиявкой, от которой не избавиться.
С каждым днем все невыносимее делалось Триандре.
Живот становился все больше, а выходы в свет все реже.
Зато новые ростки в саду росли вместе с животом Триандры.
Сначала цветочница поглядывала на них с опаской – вдруг вырастут цветы, краше прежних – тогда дочь превзойдёт ее. Но вскоре успокоилась, побеги и листья ничем не отличались от разноцветных колокольчиков. Возможно, опасность миновала, и во чреве росла маленькая копия, которая не превзойдет мать по красоте.
Если девочка не будет краше матери, ее можно оставить в живых – так решила Триандра, глядя на распускающиеся новые цветы. Значит, она вытерпит соперничество.
Договорившись, наконец, с собой, она вышла в свет и потешилась женскими спорами о том, кто стал виновником выросшего живота.
Вновь Триандра чувствовала себя нужной и живой.
***
Через пару месяцев Триандра родила дочь и назвала ее Ирен.
Тотчас в саду распустились красивейшие, доныне несуществовавшие, цветы.
На один краткий миг мать прониклась неведомой ранее нежностью к прелестному младенцу, но, увидев в окно невиданной красоты цветы, захватившие палисадник, Триандра охладела к дочери.
Новые цветы, как и следует природе, напоминали материнские, но было и отличие.
Чашечки цветов были гораздо пышнее и крупнее – они более напоминали вытянутые розовые бутоны, только стебли без шипов.