На перекрестке миров
Шрифт:
— У меня к вам важный разговор. Где мы можем побеседовать?
Анья медленно поднялась из-за стола и поманила за собой.
— Идемте. Надеюсь, это ненадолго? Время позднее.
— Для важных разговоров время суток не имеет значения, — одернул я, подивившись такому отношению. Совсем она, что ли, не ведает, что в мире творится?
Мы вышли к лестнице и направились на второй этаж. Анья шла, как назло, медленно, выверяя, кажется, каждый свой шаг. Будто нарочно тянула время, тогда как я сгорал от нетерпения. В итоге не выдержал. И когда мы оказались в коридоре, пристроился за ее спиной. Незаметно достал
«Восточное крыло. Последняя комната по коридору».
От удивления споткнулся на ровном месте и чуть не впечатался носом в спину настоятельницы.
— Аккуратнее, — фыркнула она и остановилась у двери. Дернула ручку и все так же степенно вошла.
Я с трудом справился с нахлынувшими эмоциями и шагнул следом. Все мысли крутились вокруг Роксаны и этого ее приглашения, и я с трудом смог настроиться на деловой лад.
— И о чем вы хотели поговорить? — монахиня водрузила фонарь на тумбу и уселась за стол. Сцепила перед собой пальцы.
Присесть она меня не пригласила, а потому я лишь оперся о спинку стула, решив, что вполне могу и постоять. Тем более, разговор намечался недолгий.
— Я, собственно, хотел предупредить. Ситуация в Солькоре сейчас накалена до предела. Ингиры то и дело пытаются прорваться в Антрею, и, не ровен час, вспыхнет настоящая война. Может докатиться и до вас.
Настоятельница тотчас посерьезнела. Сдвинула к переносице тонкие брови.
— И что вы предлагаете? Просить помощи у мужчин? Выставить вокруг монастыря гарнизон? — Анья фыркнула и перебрала пальцами по деревянной столешнице.
— Что вы предпримете — дело ваше. Но задуматься о собственной безопасности вам все же не помешает. Для начала хоть бы привратника сменить. Этот за звонкую монету кого угодно за ворота пустит.
Настоятельница вскинулась и резко покраснела. Посмотрела на меня укоризненно, видимо, догадалась, каким образом мы попали в обитель.
— Как вам не стыдно! — все же возмутилась она, пыхтя, словно кипящая кастрюля.
— А почему мне должно быть стыдно? — усмехнулся я в ответ. — И вообще, считайте это проверкой. Вам еще повезло, что мы не разбойники или, хуже того, Хамелеоны.
— Обычно путники тут не останавливаются, — попыталась оправдаться настоятельница, но это выглядело по меньшей мере нелепо. Потом глянула на меня ехидно:
— Кстати, если не ошибаюсь, Хамелеоны — это как раз по вашей части? Что же вы делаете так далеко от Солькора, коли в городе неспокойно?
Хм… а баба она не глупая, пусть и взбалмошная. Но мои дела ее точно не касаются.
— Я не обязан перед вами отчитываться. Свою работу я хорошо знаю, хорошо бы и вам знать свою.
Собеседница вновь побагровела, и явно собралась мне что-то высказать. Но я продолжил, не дав ей вставить ни слова:
— И, я хотел рассказать вам еще кое о чем… Возможно, генерал Эдан уже говорил, но я все же обязан предупредить. С начала зимы в городе пропадают девушки.
Настоятельница, вмиг позабыв об обиде, настороженно подалась вперед.
— Все пропавшие молоды и невинны. Есть предположение… Точнее, мы уверены, что девушек похищают ингиры. Зачем, точно неизвестно, но нам не удалось найти пока ни одной. Сейчас в городе приняты
— Понимаю, — осипшим голосом проговорила анья.
— Соответственно, вы должны быть еще осторожнее. Ни в коем случае не пускайте никого за стены монастыря без должной проверки! — с нажимом закончил я.
— Я поняла вас, капитан. Спасибо за предупреждение, — неожиданно вежливо отозвалась глава монастыря. На ее лице проступило задумчивое выражение, похоже, анья всерьез задалась вопросом безопасности.
Ну и славно. Меня услышали, а на большее я и не рассчитывал.
— Что ж в таком случае, откланяюсь. Мы покинем монастырь на рассвете, как и договаривались.
Монахиня кивнула, а потом, вспомнив о чем-то, поспешно добавила:
— Надеюсь, вы сами найдете дорогу? Свечу возьмите в ящике. — Она указала на дверь, сбоку от которой притулился маленький навесной шкафчик.
— Разумеется, — бросил я, порадовавшись, что меня не взялись провожать. В ладони была по-прежнему зажата записка Роксаны. И от одной мысли о встрече начинало бешено колотиться сердце.
Из кабинета настоятельницы я вышел неспешно. Робкий огонек свечи то и дело подрагивал на сквозняке, и мне пришлось дождаться, пока она разгорится в полную силу. А потом, отойдя на безопасное расстояние, я ринулся на встречу к той, что, возможно, ждала меня. Миновал коридор и остановился у развилки. Прикинул расположение восточного крыла и уверенно свернул направо, надеясь, что никто не попадется на пути. Не хотелось бы объяснять, что я забыл в жилых комнатах, тогда как нас с товарищами поселили в сарае.
Как ни странно, восточное крыло выглядело запустелым и необжитым. Здесь не горело ни одного светильника, да и холод стоял просто собачий. Непохоже, чтобы тут ночевали девушки. Я даже подумал, что свернул не туда, и хотел вернуться, но тут заметил в конце коридора узкую полоску света, выбивающегося из-под двери.
Пошел дальше и уже занес руку, чтобы постучать, как вдруг перед глазами все поплыло. В основании шеи привычно закололо, руки занемели, а тело свело болезненной судорогой.
Отец Всемогущий, как же не вовремя! Я прижался спиной к холодной стене и кое-как распахнул воротник рубахи. Задышал глубоко и часто. Яд Мантикоры вновь начал отравлять организм, а это значит, что за первым приступом последуют и остальные. Я, конечно, перед отъездом зашел к доктору Орфину и взял все необходимые лекарства, но все же надеялся, что болезнь не застигнет меня в пути. А теперь, кажется, этого не избежать.
Вот же, вшивый пес! Хоть обратно в Солькор возвращайся!
Через несколько дней вновь нужно будет зачищать раны от яда. Как ни крути, никуда не денешься. Впрочем… Возможно, к тому времени мы успеем добраться до Бероли. Наверняка, там сыщется какой знахарь или лекарь. Доверять подобную работу кому-то из спутников я бы не решился. Да и после процедуры мне понадобится как минимум день отдыха. Значит, нужно терпеть до конца путешествия.
Я осторожно выпрямился и отлепился от стены — дурнота потихоньку отступала. Через пару минут почувствовал себя почти хорошо и вернулся к оставленной двери. Тихонько поскребся в деревянную створку.