На острие
Шрифт:
Он попытался найти взглядом Мартеля, но того нигде не было видно.
Алекс снял единственную оставшуюся лыжу, взял ее в руки и двинулся вверх по склону. Снег был глубоким и рыхлым, палки при каждом шаге проваливались, и продвигался Кальдер с огромным трудом. В одном месте он провалился по грудь и, чтобы оставаться на поверхности, ему пришлось продвигаться чуть ли не вплавь. Чтобы добраться до скалы, ему потребовалось десять минут. Поврежденный при катапультировании крестец начал давать о себе знать. Это встревожило Кальдера, поскольку доктора его неоднократно предупреждали, что новое повреждение позвоночника может нанести непоправимый вред – именно поэтому ему запретили заниматься горными лыжами.
До площадки на вершине скалы оставалось каких-то три метра, утес был покрыт множеством трещин, которые можно было использовать при подъеме, но чтобы вскарабкаться, следовало снять лыжные ботинки. Кальдер понурился, поняв, что потерпел поражение.
В обычных обстоятельствах он просто стал бы ждать помощи. Может, Мартель уже спустился к ожидающей внизу машине и поднял тревогу? А что, если нет?
Кальдер посмотрел на солнце. Дневное светило уже стояло угрожающе близко к вершинам гор. До наступления темноты, по его расчетам, оставалось чуть больше часа. Когда полоса тени от расположенных на юго-западе гор дотянется до этих мест, станет еще холоднее.
Кальдер достал мобильный телефон и нажал кнопку включения, не последовало никакого сигнала. Что ж, удивляться не приходится.
Он должен спуститься вниз самостоятельно. Никто ему в этом не поможет.
Сняв перчатки и ботинки, он двинулся по снегу в одних носках, которые мгновенно промокли. Передвигаться, неся в руках одновременно палки, ботинки и лыжу было невозможно. Он размахнулся и по широкой дуге закинул ботинки на находящийся над его головой скальный выступ. Сделать это было сравнительно легко. Разобраться с единственной лыжей оказалось существенно труднее, поскольку она каждый раз съезжала по склону и Кальдеру лишь с огромным трудом удавалось ее ловить, прежде чем та успевала умчаться вниз на свидание со своей подругой.
В итоге ему все же удалось забросить лыжу наверх. Скорее всего она зацепилась за ботинки.
К этому времени его руки замерзли, а ноги промокли и тоже начали замерзать. Кальдер начал карабкаться по скале. Острые камни впивались в его руки и особенно в ноги. С удивлением обнаружив, что большие пальцы его ног тверже, чем подошвы, он продолжил подъем, если так можно выразиться, на цыпочках. Для того чтобы найти выступы для рук, ему постоянно приходилось прогибать спину, и его позвоночник побаливал. Он довольно быстро добрался до места, от которого до вершины оставалось каких-то полметра, но эти последние шаги казались непреодолимыми. Кальдер попытался выскочить наверх одним резким рывком. Его правая рука дотянулась до ровной поверхности, Но как только он попытался слегка развернуться, рука сорвалась и опорная нога соскользнула. Он упал, ударившись головой о камень.
Момент приземления в его памяти не зафиксировался. Снова открыв глаза, он обнаружил, что лежит на боку, немного зарывшись в снег. Голова ныла, и было страшно холодно. Несмотря на холод, снежный матрас под ним казался очень комфортным. Он снова смежил веки.
В глубине его сознания прозвучал слабый, но настойчивый голос. Вначале это был какой-то бессвязный шепот, однако прошло еще несколько секунд, и голос зазвучал значительно громче: «Вставай, ленивый урод! Вставай немедленно! Если ты этого сейчас не сделаешь, то уже не сделаешь никогда!»
Огромным усилием воли Кальдер открыл глаза, затем пошевелил руками и ногами, повернулся, приподнялся на руках и довольно скоро снова оказался у подножия скалы.
До его слуха долетел какой-то звук – это был шум двигателя вертолета. Кальдер посмотрел в небо. Солнце уже полностью скрылось за хребтом, но света было еще достаточно, чтобы увидеть кружащий над горами желтый геликоптер. Кальдер замахал руками, но машина находилась слишком далеко и его не
Он снова замахал руками и закричал.
Вертолет вдруг перестал кружить, развернулся и полетел на северо-восток. Кальдер еще мог слышать звук мотора, но машина уже скрылась за кряжем.
Он снова поднялся к утесу. Если бы он после падения скатился вниз по склону чуть дальше на открытое пространство, то раньше бы увидел геликоптер и его, возможно, заметили бы.
Он снова добрался до участка, который не смог преодолеть при первой попытке, и снова выбросил тело вверх. На сей раз ему удалось зацепиться пальцами за трещину и подтянуться. Затем, избегая резкого поворота, из-за которого он сорвался, Алекс пустил в ход другую руку. Нащупав точку опоры, он подтянулся на руках. В конце концов ему удалось выбраться на ровную площадку.
Он лежал, тяжело дыша. Его ноги онемели, руки тряслись от усталости, а голова раскалывалась от боли. Но он снова слышал геликоптер. Звук теперь доносился из-за отрогов горы. Сумерки сгущались, и увидеть его сверху было трудно, но кое-какие шансы еще оставались. Кальдер закрепил лыжу на правой ноге и осторожно заскользил по снегу, стараясь не терять из виду след, оставленный Мартелем.
След шел к отрогу, за которым скрылся вертолет, и вскоре Кальдер снова увидел машину. Она постепенно уменьшалась в размерах – видимо, осознав безнадежность дальнейших поисков, пилот повел геликоптер домой. Кальдер двинулся в том же направлении, размахивая руками. Он двигался все быстрее и быстрее, но винтокрылая машина сильно превосходила его в скорости. В конце концов он упал и кувырком покатился по снегу.
Когда он поднялся на ноги, вертолет уже исчез из виду, так же как и оставленные Мартелем следы. Последнее его беспокоило гораздо больше, поскольку он понятия не имел, каким путем можно спуститься. Кальдер посмотрел назад. В погоне за вертолетом ему пришлось пробежать примерно метров восемьсот и спуститься при этом на несколько десятков метров. Возвращаться в тяжелых лыжных ботинках просто не было сил.
Ему с трудом удалось рассмотреть, что ниже его расстилается ровное заснеженное пространство, за которым виднеются темнеющие на синем фоне гор силуэты елей. Кальдер заскользил вниз. Он спускался медленно и осторожно, часто останавливаясь, чтобы наметить наилучший маршрут. В его ушах еще звучали слова Мартеля об опасности схода лавин. Уклон здесь составлял примерно сорок пять градусов, а снежный покров был очень похож на тот, в связи с которым Нейт упоминал о «первичном скольжении». Очень опасно. Но ничего не поделаешь – надо продолжать спуск. Кальдер возобновил движение, внимательно прислушиваясь к шуршанию снега под единственной лыжей.
Теперь его обутые в лыжные ботинки ноги уже не были онемевшими – они просто болели. Боль была острой, но определить ее очаг Кальдер не мог. Он совершенно не чувствовал не только пальцев, но и всей ступни начиная от щиколотки и ощущал только боль. Медленно скользить вниз на одной лыже было очень тяжело, и нижняя часть позвоночника молила о пощаде, нанося дополнительный удар по всей нервной системе.
К тому времени, когда он добрался до деревьев, окончательно стемнело. Теперь он не катился, а просто пробирался от дерева к дереву. В лесу стояла тьма, и Кальдер чувствовал себя страшно одиноким. Тишина, опустившись на горы, поглаживала его своей мертвой лапой. Останавливаясь, он слышал лишь свое прерывистое дыхание и то, как кровь стучит в ушах. Мороз заметно крепчал. В прогнозе говорилось, что максимальная температура в этот день должна составить двадцать градусов по Фаренгейту. А по Цельсию это двенадцать ниже точки замерзания. О том, насколько упадет температура за ночь, он даже боялся думать. Надо продолжать движение: ему вовсе не хотелось провести всю ночь в горах.