На острие углы
Шрифт:
– Подожди, сначала работа.
– Все, что хочешь, золотой, нагадаю! За такие деньги! Говори.
– Я сам кое-что хочу тебе нагадать. Например, что у тебя семеро детей, а недавно ты украла еще одного, - усмехнулся Адепт, глядя, как глаза цыганки округляются и она начинает хватать ртом воздух.
– Но не об этом речь. Часть этих денег ты получишь сейчас, и в два раза больше,
Он изложил все, что нужно сделать, и отсыпал цыганке часть монет.
– А если бить будут?
– покачала головой она.
– Надбавить надо.
– Добавлю, если сделаете дело.
Она обернулась и что-то крикнула ш. своем языке. И будто по волшебству отовсюду стали стекаться цыгане: четырнадцатилетние мамаши с детьми за спиной, ребятня самого разного возраста и даже двое мужчин-цыган, которые обычно сопровождают женщин, отправляющихся на добычу денег. Вскоре их набралось человек тридцать. Одна половина окружила нас, а вторая направилась к капитану Бернандесу.
Ну вот, начинается!
– О, Педро, любимый мой, я так давно тебя искала!
– заголосила молодая цыганка, распахнув объятия и бросаясь к капитану.
Он кинул на нее изумленный и злой взгляд и произнес:
– Ты ошиблась, шлюха!
– Педро, как ты можешь так говорить обо мне? Обо мне, твоей черноглазой Лауре, которую еще недавно называл ласточкой и козочкой.
– Она всхлипнула и бросилась к нему на грудь.
– Отойди, шлюха, или я сверну тебе шею!
– Люди, он собирается свернуть мне шею! Той, которая ночью на теплой земле, заменявшей нам мягкое брачное ложе, клялся в вечной любви! Мне, матери его ребенка!
– Тут же ей в руки сунули младенца, которого она попыталась вручить капитану. Тот оттолкнул ребенка, забористо выругался, и рука его потянулась к шпаге. Цыгане обступившие его, возбужденно загалдели,
– Уйдите отсюда или я выпущу вам кишки!
– заорал громогласно капитан Бернандес.
– Стража!
– Да, стража!
– заорала молодая цыганка, падая на колени и обнимая ноги капитана.
– Идите сюда, стражники! Он хочет убить меня! Меня, его длинноногую трепетную лань, как он еще недавно меня называл. О, стражники,
– Ах ты...
– Голос капитана захлебнулся от ярости. Бернандес потянулся пальцами к шее цыганки, но тут подоспели стражники, и начался истинный бедлам. Бернандеса оттащили от цыганки. Он требовал арестовать ее за нападение, она же ломала руки и называла его не иначе как "мой возлюбленный". Стражники ничего не могли понять. Наконец один из них заявил, что не удивляется тому, что сеньор соблазнился прелестями цыганки, бывало, сеньоры и поважнее его соблазнялись ими. Рука Бернандеса снова потянулась к шпаге, но стражники пообещали тут же арестовать его.
Конца всего этого представления мы не видели. Под прикрытием цыган мы пробрались к трапу галиона, где окончательно расплатились с толстой цыганкой, как и обещано было, надбавив ей за риск. Время до отплытия мы провели в трюме.
И вот настала минута, когда были отданы швартовы и "Санта-Крус" заскользил по водной глади.
– Давай поднимемся на палубу, - предложил я.
– Теперь Бернандес нам не страшен. Следующий флот снарядят не скоро, а на этот ему уже не попасть.
– Пошли.
Палуба была запружена людьми. Мы протиснулись к фальшборту. Отплыли мы недалеко, и еще был хорошо виден причал с провожающими.
– Вон он!
– указал пальцем Адепт.
Бернандес стоял на том же самом месте. Цыгане оставили его в покое, и теперь он, приложив руку козырьком ко лбу, смотрел вслед уходившему флоту. Наш корабль шел последним. Внезапно капитан покачнулся и в ужасе прикрыл рукой глаза. Казалось, он едва удержался на ногах. Услышать его, конечно, было невозможно, но мне показалось, что я все же услышал его стон, в котором смешались боль и ужас. Этот стон отозвался в каждой частичке моего тела.
– Он понял, что мы ушли с этим флотом, - сказал я.
– Бедняга, мне даже немного жаль его.
– Не жалей. Мы с ним еще обязательно встретимся, - усмехнулся Адепт - В этом я не сомневаюсь.