На линии огня
Шрифт:
Она восприняла все это как угрозу, своего рода демонстрацию силы. Я словно видел, как она прокручивала эту проблему в своем мозгу. Ее муж где-то в отлучке. Телефон есть, но полиция ой как далеко. Возможно, в доме имеется дробовик – на большинстве ферм они есть, но, даже допуская, что она доберется до оружия, как ей им воспользоваться, когда дети постоянно будут оказываться у нее под прицелом? Пришлось прийти ей на помощь.
– О'кей, – сказал я. – А теперь, ребята, отойдите. Встаньте точно за моей спиной
Я загнал в магазин пять патронов и поднял ружье. Впервые я пробовал его с патронами 222-го калибра и оптическим прицелом с десятикратным увеличением. Для настоящего показа больше годится автоматическое, 22-го калибра: оно вмещает больше зарядов и обеспечивает лучшую скорострельность. Но я умудрился с честью выйти из положения. Дети наблюдали, как в жестянке возникают дырки. Самый младший экспериментировал со звуком: закрывал и открывал уши и смеялся.
– Получился человек, – объявил старший мальчишка.
– А по-моему, лодка, – возразила девочка.
– И вовсе не лодка, а индеец, – высказался самый младший мальчик.
Какое-то время у них ушло на то, чтобы разобраться, что же я изобразил пулями на жестянке, я же всякий раз при этом перезаряжал магазин. Так продолжалось до тех пор, пока я не истратил все взятые с собой патроны.
– И все-таки индеец! – заявил младший. – Смотрите, у него убор из перьев. – Сейчас они все согласились, что получился вполне приличный краснокожий.
– Постреляйте во что-нибудь еще, – попросил старший. – Вон в ту бутылку.
– Не могу. У меня больше нет зарядов. На-ка вот, отнеси ружье в машину. Сумеешь? Только осторожно, ствол еще горячий. А я буду благодарен, если все остальные подберут стреляные гильзы, какие смогут найти, и уложат их обратно в коробки, чтобы я потом опять мог сделать из них патроны. А пока, может, мне удастся уговорить вашу маму дать мне что-нибудь попить.
Она прошла со мной в дом. В кухне казалось темно и прохладно после зноя и яркого солнечного света, царящих снаружи.
Женщина коротко рассмеялась:
– Нет больше зарядов, хм?
– Для этого ружья – нет. Но у меня еще есть пистолет и пара коробок патронов к нему.
– А у меня есть дробовик над камином и полкоробки зарядов с утиной дробью. Остались у мужа после охотничьего сезона.
– Достаньте дробовик, – предложил я, – если с ним вам будет спокойнее.
– Барбара говорила, что вы какой-то особенный... Есть вода, молоко и пиво.
– Для пива рановато, пожалуй. Вот молоко в самый раз. Она наполнила стакан и вручила его мне:
– Садитесь!
– И что же вам рассказала сестра? – поинтересовался я, усаживаясь на стул.
– Думаю, все.
– Нет, лишь то, что она знала. Это не слишком много. А теперь послушайте меня, миссис Паверс. Она слышала выстрел и видела двух мужчин в комнате с ружьем. Это убедительное свидетельство.
– Вы же спасли ей жизнь от того, другого, – возразила миссис Паверс. – Потом позволили ей уехать. А губернатор Мэйни жив и поправляется, если верить газетам. Мы здесь, в глубинке, мало знаем о политике. Казалось... нам казалось, не стоит поднимать шум и наживать себе неприятностей. – Ей, видимо, стало стыдно, они же не выполнили свой долг законопослушных граждан, поэтому честно призналась: – Ну, говоря по правде, мы побоялись впутываться в столь опасную вещь.
– Иногда бояться – не только не зазорно, но и разумно, – заверил я ее.
Немного помолчав, миссис Паверс спросила:
– А что сейчас стряслось? Почему вы приехали?
– Да, кое-что стряслось. Нас с ней видели во время бегства. Ее пока не идентифицировали и не выследили, но, боюсь, это всего лишь вопрос времени.
– Полиция?
Я покачал головой:
– Будь то полиция, я бы не беспокоился. Кроме того, копы больше лают, чем идут по следу. Она смешалась.
– А вы здесь ради нее или ради себя? Заткнуть ей глотку, до того как она сможет выступить против вас?
– Миссис Паверс, – произнес я спокойно, – если бы мне надо было заткнуть ей глотку, я не стал бы пускаться в столь долгую поездку. Есть люди, которые нагрянут сюда, чтобы заставить ее умолкнуть тем или иным способом, едва лишь узнают точный адрес. Мне самому и пальцем не пришлось бы пошевельнуть.
– Как знать. Это всего лишь ваши слова. Слова наемного убийцы.
Она начала чувствовать себя со мной в безопасности, коли стала обзывать. Я ухмыльнулся.
Звук приближающегося автомобиля прервал наш разговор. Я поставил пустой стакан на стол. Мы слушали, как машина въехала во двор, как зазвучали пронзительные голоса детей. Что бы они там ни наговорили ей, но это вынудило ее бегом броситься в дом. Барбара со стуком распахнула дверь.
– Шарлотта! – выдохнула она. – Лотти! С тобой все в порядке? Что... – Тут она увидела нас сидящими на кухне. – Ох!
Дверь захлопнулась за ней. Она застыла на момент, четко выделяясь на ее светлом фоне. На ногах у нее были босоножки, джинсы закатаны чуть ли не до колен, а выше что-то вроде белой сбруи – сплошь состоящее из ремешков, что с большой оговоркой можно было принять за рубашку. Открытые плечи коричневые от загара. Темные волосы собраны сзади в пучок на манер конского хвоста. Девушка казалась слишком юной, чтобы выглядеть замужней, тем более вдовой с трехлетним стажем.