На Лесном озере
Шрифт:
– Где витаешь, сенатор?
Уэйд поднял глаза. Протянув назад руку за банкой газировки, старик бросил на него косой взгляд. Они двигались вдоль острова, неотличимого от других островов.
– Прошу прощения. Отключился слегка.
– Я уж вижу.
Уэйд попытался придумать какое-нибудь подходящее замечание. За ним наблюдали, и это неприятно давило.
– Выглядишь что-то не очень, – сказал Клод. – Сейчас такой был вид, будто с завтраком надумал расстаться. А то давай найдем место, пристанем, передохнешь чуток.
– Исключено, – сказала Пат.
– Но если он…
Пат резко передернула плечами.
– Господи ты боже мой,
– Я и пытаюсь, – сказал Уэйд. – Я не…
– Ну дерьмо.
– Пат, прекрати.
– И не подумаю. Дерьмо и еще раз дерьмо. – Ее взгляд метался по поверхности озера. Отчетливо было слышно, как шумит ветер.
– Эй, милая парочка, – сказал Клод, – а повежливей нельзя? Рот на замок, глаза пошире. Хорошее правило, пока мы здесь.
– Но он даже не… Сидит носом клюет.
– Послушай, я…
– Хватит, – сказал Клод. – Достали уже.
Уэйд смотрел на воду. Ему пришло в голову, что сейчас можно заявить о своей невиновности. Вознегодовать. Произнести громкую, яростную речь. Объяснить, что он знать ничего не знает, что просто любит жену и хочет ее вернуть, вот и все.
Он свел ладони, стиснул их.
– Пат, послушай. О чем ты думаешь – твое дело. Но что бы это ни было, я сожалею.
– Чудненько.
– Это не признание вины.
– Ну еще бы, – сказала она.
Дважды они замечали другие поисковые лодки, беззвучно двигавшиеся поодаль. Потом, когда подошли к острову Магнуссона, низко над головой развернулся маленький красный гидросамолет; отчетливо были видны борода и соломенная шляпа летчика. Но большей частью вокруг было плоско и пусто. От острова Букет-Айленд поплыли на запад, к мысу Америкэн-Пойнт, потом час с лишним шли на средней скорости вдоль самого берега.
Ближе к полудню немного развиднелось. Все еще было ветрено, и зыбь не утихала, но на западе, у горизонта, озеро блеснуло под солнечными лучами. Пат сняла куртку и подалась вперед. На ней была желтая трикотажная баскетбольная майка, очень обтягивающая, и было видно, что тренинг с поднятием тяжестей не пропал даром. Впечатляющая особа, подумал Уэйд. В самой осанке, в позе есть что-то атакующее. Он сидел прямо, чувствуя у себя на животе мягкую двойную складку.
Нельзя больше пить, решил он. Ни капли.
В полдень они съели сандвичи, потом поплыли на север большей частью по открытой воде. Уэйд помалкивал. Все время было чувство, что за ним подсматривают; Пат порой как бы невзначай поворачивала голову, фокусируя взгляд на среднем расстоянии. Он старался не обращать внимания. Что поделаешь – главный подозреваемый. И не одна ведь Пат, все так думают. Арт Лаке, Винни Пирсон, газеты, партийные боссы, весь благовоспитанный штат Миннесота. И нечего на них обижаться. Он хотел исполнить невозможный фокус: взять и переродиться, сделать так, чтобы прошлое исчезло, а взамен возникло хорошее и новое. Умней следовало быть. Надо было изъять этот номер. Вообще похерить все сволочное представление. Жаль, подумал он. И ни одна ведь сука не подумала, чего это ему стоило. Целых двадцать лет. Улыбаться, заниматься любовью, завтракать, болтать о том о сем, отгонять кошмары, пытаться устроить себе маленькую респектабельную жизнь. Никогда не было дурных намерений. Обман – возможно, но цель-то сама была благая.
Никто не понимал. И не хотел никто понимать.
Лжец и шулер.
В чем весь риск. Приходилось
Теперь-то всё, подумал он.
Еще один мудак, растерявший все карты, какие были в рукаве.
Когда пришвартовались у пристани в Энгл-Инлет, уже начинало темнеть. Берег производил мрачное впечатление. У мостков моталось больше дюжины лодок, борта беспрерывно ходили ходуном в надвигающихся сумерках. Чуть поодаль горел костер, вокруг него кучками стояли люди с темными лицами, курили и пили пиво. Даже на расстоянии Уэйд ясно слышал в их голосах минорные ноты. Изредка вздымался и тут же опадал смех, но и он казался частью всеобщего уныния. Это напомнило ему разговоры после боя. После гибели Вебера, или Райнхарта, или рядового Уэзерби. Та же меланхолия. Те же музыкальные подъемы и паузы.
Клод немного постоял в лодке, оценивая обстановку. В тускнеющем свете его лицо выглядело изможденным.
– Да уж, – пробормотал он. – Особого ликования не наблюдается.
– Я надежды не теряю…
– Конечно, хрен ли терять. Никто не теряет.
Старик подтянул брюки, подал Пат руку и помог ей сойти на берег. Уэйд немного поотстал. Его наполнила странная, пенная легкость. Воздушный животик, говорила в таких случаях Кэти. Возбуждение при выходе на публику. Он чувствовал, как поворачиваются головы, чувствовал позади себя цепенеющий воздух. Он двигался прямо вперед, к костру, стараясь найти верное сочетание мужественной выдержки и супружеского беспокойства. Прозвучало несколько ободряющих возгласов – темные бороды, глубоко посаженные глаза, – и, пока он шел, шепотки, казалось, сливались воедино и подгоняли его, как дуновения ветра.
Впереди, у самого костра, Арт Лакс и Винни Пирсон пожимали руку Пат. Уэйд остановился, не очень хорошо понимая, что ему делать.
Кто-то хлопнул его по плечу. Чья-то рука протянула банку пива.
– Завтра – значит завтра, – говорил ей Лакс, потом на секунду его голос заглушило тарахтенье большой двухмоторной лодки, причалившей к пристани. Лакс повернулся к Уэйду, кивнул ему:
– Пока что-то не везет. Но утром все опять как штык. Никого не отпускаю.
Моторы большой лодки умолкли. Фонарь на ней, мигнув, погас, и в сумерках воцарилось глубокое, плотное молчание.
Лакс шагнул к Уэйду. В отблесках костра глаза шерифа выглядели мягкими и заботливыми.
– Рад, что вы теперь с нами, сэр. Вид вполне бодрый.
Бодрячок наш, – захохотал Винни Пирсон. – Свеженький как огурчик. Три дня всего – и уже как стеклышко.
Шериф махнул на него рукой. Он поглядел на Уэйда так, словно ждал от него шутки.
– Что с него возьмешь, сэр. Мы вот как, пожалуй, поступим: мисс Гуд и я, мы уединимся где-нибудь, поболтаем. А вы, ребята, помозговали бы вместе, как вам перестать цапаться.
– Спасибо, я и так обойдусь, – сказал Уэйд.
– Совет просто.
– Уэйд попробовал улыбнуться, но не смог.
– Черт, – сказал он. – В чем дело, можете мне объяснить?
– Что-что?
– Все тут, похоже, думают… – Он заставил себя отвернуться. – В общем, с меня хватит. Вот так уже нахлебался.
– Бедняжка наш, – сказал Винни Пирсон.
– Особенно от этого типа.
– Верно, и я бы на вашем месте…
– От великого альбиносного сыщика.
Винни расправил плечи. Глаза у него были желтые – ровная, яркая желтизна.