На крючке
Шрифт:
Антон был красавцем. Молодой, успешный, амбициозный. Со стороны. Внутри – мальчишка. Не знаю, как это объяснить, но он не выцвел еще от своих доходов, окружения и задач. Не стал бульдогом со злыми глазами. Мальчишка: азартный, веселый, иногда грустный. Интересный. Я знала, что у него есть девушка. Но меня это не удивляло. Почти у всех моих мужчин кто-то был. И мне это нравилось. Они приходили ко мне отдыхать, а не завоевывать. Расслабленные, приветливые. Разговорчивые. Никаких социальных игр, никакой лжи. Рынок продажных отношений самый честный. Никто из себя ничего не строит, и это сильно все упрощает.
Антон был приятным. Мы встречались примерно раз в месяц,
Утром Антон исчезал. Оставлял конверт с деньгами на столе.
Это было мило, потому что только он и использовал конверты. В этом была какая-то наивная деликатность.
Из всех моих клиентов Антон для меня выделялся. Не то, чтобы я испытывала к нему какие-то чувства, но как будто и я с ним отдыхала душой. Между нами все было очень просто и понятно. Как говорится: встретились два одиночества.
И вот, кто-то его убил, в моей съемной квартире, ночью. Так, что я даже не проснулась. И он даже не вскрикнул. Это означало одно: мои дела совсем плохи. Если меня не прикончили вместе с любовником, значит, для меня приготовили роль козла отпущения.
Мне срочно следовало где-то спрятаться. И попытаться разобраться в том, что произошло. Но первым делом я должна предупредить бабушку и Олега, отправить их куда-то подальше. До тех пор, пока они не знают обо мне всю правду, у меня еще остается какая-то опора, надежда на спасение.
Как скоро мои фотографии появятся на каждом столбе «их разыскивают»? И главный вопрос на сегодня: Кто убил Антона?
Глава 1
В этом доме я не была лет пятнадцать. С тех пор, как умер отец. По сути, ничего не изменилось с того времени. Перекошенный деревянный сарай с трудом можно было назвать домом, даже избой. Я нашла ключ в расщелине старого инжира и усмехнулась: сколько лет прошло, а ничего не изменилось. За домом никто не ухаживал, земля в этой части города была никому не нужна, всего в паре километров находилась старая городская свалка, которая разрослась до небывалых размеров. От горы мусора исходила вонь. Кто мог – давно уехал. Кто успел, даже смог выручить за продажу земли какие-то деньги. Папа же никогда не думал наперед. Он жил в этой избе. Здесь он и умер много лет назад.
Внутри пахло сыростью и чем-то очень неприятным. Не удивлюсь, если где-нибудь под полой сдохла крыса. Запах близлежащей помойки смешивался с запахом падали из дома. Я скривилась. Не самые лучшие условия для проживания.
В доме было всего две комнаты. Кухня со старым холодильником, убогим столом и тремя табуретками. И небольшая спальня. Из вещей – старая кровать с сеткой Рабица, отсыревший, прогнивший, давно пришедший в негодность матрац. Я поморщилась и прошлась по периметру дома, чтобы понять, получится ли у меня тут укрыться в ближайшие дни или стоит подыскать убежище понадежнее? Выбор у меня не большой. Пытаться вырваться из города и улететь я не могу. Бросить бабулю с Олегом не имею права.
Я чертыхнулась, потому что подсознание рисовало приятную картину, где я живу где-нибудь на Бали и медитирую, глядя на воду. Сбежать бы на край света подальше от этих проблем, перевернуть страницу! Но мои мечты сейчас выглядели гораздо примитивнее. «Не сдохнуть –
Я вышла во двор, достала из сумки один из кнопочных телефонов с левой симкой и набрала номер:
– Да, – из трубки донесся уставший голос.
– Леша, привет. Это Лиля. Мне нужна твоя помощь.
– Диктуй номер.
– Что?
– Диктуй номер мужика, которого надо пробить, говорю. Давай быстрее. Я устал, как собака.
– Леш, нам надо бы встретиться сегодня. У меня проблемы. Кажется, очень серьезные.
– Так. А я с какого бока?
Я вздохнула. Я была совсем не уверенна, что поступаю правильно. Скорее это был акт отчаяния. Леша легко мог сдать меня своим, позабыв про свой небольшой и прибыльный бизнес. Нас ничего не связывало, кроме денег. Я платила ему за безопасность: у нас был уговор, что всех новеньких клиентов я пробиваю через него. А еще, если вдруг я нарвусь на придурка или садиста, я могу воспользоваться «тревожной кнопкой», позвонив ему. И Леша приедет на помощь. За это я отстегивала немалую сумму, но считала эти траты приемлемыми. Даже мнимая безопасность стоила того. И сейчас у меня был один шанс из ста, что Леша сможет мне помочь. И один шанс, что я вообще смогу выкарабкаться из этой задницы.
– Леш, пожалуйста. Мне очень нужна твоя помощь. Я хорошо заплачу, ты же знаешь.
– Ладно, – я услышала тяжелый недовольный вздох – говори куда ехать. Я освобожусь часа через два.
Я назвала адрес кафе, в котором можно было не нарваться на любопытные взгляды и отключилась. Пальцы мои дрожали. Я только сейчас не просто почувствовала, а увидела, в каком напряжении нахожусь.
Бездействие меня запугивало, заводило. Пульс зашкаливал, а по коже расползались красные пятна. Ноги были холодными, ватными, пальцы рук замерзли, а лицо горело огнем. Мне срочно надо было что-то делать. Ожидание убивало меня. Поэтому я взяла веник и принялась приводить в порядок свое временное убежище.
Дом находился на окраине, почти у кромки леса, что было очень удачно. Вряд ли меня мог увидеть кто-нибудь со стороны дороги. А соседей здесь не было. Разве что какие-нибудь бомжи. Я их не боялась. Постоять за себя я могу – это точно. По крайней мере точно не сдамся без боя. На всякий случай на видное место я положила кочергу.
Связать меня с отцом будет очень сложно. Он ушел от матери, когда я была совсем ребенком. Я даже по документам не значусь, как его дочь. Мама очень хотела получать льготы от государства, поэтому вычеркнула его из моей жизни без зазрения совести. Папа с радостью сбежал от мамки, сверкая тапками, и лишь изредка объявлялся в моей жизни. И я его в этом не винила. Ему своего дерьма хватало, зачем еще и мое? Со временем он запил, а потом и умер. Это матушка моя еще жива и болтается где-то по стране в поисках острых ощущений. Ее не берет ни алкоголь, ни беспорядочные связи, ни эпидемии. Всем бы так.
В последний раз она объявилась 10 лет назад. Привезла бабуле Олега. И была такова.
Сердце мое защемило от воспоминаний. Я никогда себя не жалела. Собственно, то, что я выползла из дна самой задницы, смогла поступить в институт, устроиться на работу и содержать всю семью, при этом не опуститься – была заслуга моей безжалостности к себе. Бабушка говорила мне – принимай свою жизнь не как наказание, а как урок. Собственно, я так и делала. Уж не знаю, кто был моим жизненным учителем, но у него явно с фантазией все прекрасно. Чертов извращенец!