На крючке
Шрифт:
— Пит, куда ты отвезешь меня сегодня вечером? Я хочу знать, стоит ли мне выглядеть нарядно или мы закажем доставку.
Мои легкие судорожно сжимаются, когда я понимаю, что он не работает, он просто решил пригласить Тину в мой день рождения вместо того, чтобы убедиться, что он дома, чтобы провести его со мной. И это нормально. Это абсолютно нормально.
Я вешаю трубку, не попрощавшись, не будучи уверенной, что смогу удержать грубые слова, желающие слететь с
В середине моего живота пульсирует боль, тошнотворное, зеленое чувство, которое тяготит меня и вызывает желание сломаться.
Но я не делаю этого.
Поднявшись по лестнице в свою комнату, я решаю собрать сумку и уехать. У меня есть несколько тысяч долларов на банковском счету, и хотя я уверена, что мой отец не будет счастлив, он ничего не может сделать. В конце концов, он не может заставить меня остаться.
В моей спальне кромешная тьма, солнце село, пока я смотрела на свой кекс, и я включаю лампу у кровати, мой взгляд останавливается на фотографии моей мамы и меня, когда я была маленькой.
Интересно, смотрит ли она сейчас на нас, грустит ли о том, что не смогла остаться с нами. Может быть, если бы она все еще была здесь, мой отец тоже был бы здесь.
Покачав головой, я игнорирую жжение, исходящее из середины груди, и иду к зеркалу в полный рост. Мои руки пробегают по бледно-зеленому платью, разглаживая складки, пока я смотрю в стекло.
Я беру свою расческу для волос с туалетного столика рядом со мной и указываю на свое отражение.
— Ты не ребенок, Венди. Ты дрянная девчонка, — хихикнув над этой фразой, я провожу расческой по волосам, мысленно повторяя утверждение.
— Я согласен, ты точно не ребенок.
Мой желудок подпрыгивает в горле, расческа падает на пол, когда я встречаюсь с ледяным голубым взглядом в зеркале. Мой рот открывается на резком вдохе, шок от того, что я вижу его в своей комнате, замораживает меня на месте. Он быстро двигается, его тело прижимается к моему, пока я не оказываюсь прижатой к стеклу, нож сверкает, когда он прижимает его к моему лицу, его ладонь в перчатке бьет по моим губам и заглушает мой крик, прежде чем он успевает вырваться.
— Сейчас, сейчас, Венди, дорогая, — повторяет он. — Не смей дергаться.
Мое сердце бьется в груди, смятение кружится вокруг меня, как паутина. Я бы хотела думать, что это какая-то большая, тщательно продуманная шутка, но от давления его руки у меня по позвоночнику ползет ужас. Я смотрю на него в зеркало: пряди темных волос падают ему на лоб, черный плащ и кожаные перчатки делают его похожим на ангела смерти. Его клинок поблескивает в отражении зеркала, металл холоден, когда его крючковатый край вдавливается в мою кожу.
Я на крючке.
Мой желудок переворачивается и скручивается, когда я понимаю, откуда взялось его прозвище.
Его
— Знаешь ли ты, что у страха есть запах?
Мои ноздри раздуваются, когда я пытаюсь вдохнуть, ужас пульсирует в такт учащенному сердцебиению. В том месте, где он тянет за мои корни, чувствуется жжение, и я сосредотачиваюсь на боли, чтобы заземлиться.
— Нет, я не думаю, что ты могла бы, — его рот опускается. — Это все связано с феромонами, на самом деле. Запах страха вызывает реакцию в миндалевидном теле и гипоталамусе. Это своего рода предупреждение, которое люди уже давно перестали распознавать.
Он наклоняется назад, глубоко вдыхая, кончики его волос щекочут мою кожу.
Я стараюсь не отводить взгляд, мое тело дрожит от адреналина, бьющего по венам, мой разум мечется, пытаясь придумать выход из этой ситуации.
Он собирается убить меня?
Мои внутренности напрягаются, глаза горят от осознания того, что все, что я думала, что знаю о нем, было ложью. Паника захватывает мои легкие, руки дрожат, прижимаясь к зеркалу.
— Твой страх пахнет сладко, — шепчет он.
Его ладонь проходит по передней части моего тела, проскальзывает под платье и опускается между ног. Ткань его перчатки грубо прижимается к моей чувствительной коже, и ужас струится по моим венам, как яд, замораживая кровь и останавливая сердце.
— Скажи мне, дорогая... — гремит его голос в груди, вибрируя по спине и заставляя мои волосы встать дыбом. — Ты всегда планировала обмануть меня?
Мой живот напрягается, слезы скользят по моим щекам и стекают по тыльной стороне его руки, тая в коже, прежде чем капнуть на пол. Я качаю головой, мои волосы прилипли к его пальто. Я борюсь за дыхание, желая, чтобы он отпустил мой рот, чтобы я могла спросить его, о чем, черт возьми, он говорит.
— Кажется, я тебе не верю, — его ладонь надавливает на мой центр, и мой предательский клитор набухает под его рукой. — В конце концов, ты всегда была такой хорошей девочкой. Такой невероятно умелой в следовании указаниям.
Он опускает легкий поцелуй на мое горло, а затем упирается подбородком в стык между моей шеей и плечом, улыбаясь нашему отражению.
— Такая красивая, — говорит он, проводя плоским краем ножа по моей щеке, пока кончик не упирается в кончик моих губ. Это странно чувственно, и у меня сбивается дыхание, когда я пытаюсь сохранить фасад спокойствия на фоне двойственности его действий и его нежных прикосновений.
Кто этот мужчина?
— Какой позор, — он вздыхает, убирая нож от моего лица, его глаза фиксируются на моих в зеркале. — Тебе будет больно только секунду.