На краю пропасти

Бова Бен

Панчо любила бар «Пеликан». Она предпочитала это тихое место маленькому бистро в «Гранд Плазе», где обычно сидели туристы и местные жители. «Пеликан» казался домом; девушка настолько часто бывала здесь, что уже давно считалась завсегдатаем.

Она обменялась приветствиями с другими постоянными клиентами заведения. Владелец, как всегда, стоял за стойкой бара и с кем-то оживленно разговаривал. Увидев Панчо, он улыбнулся и сделал ее любимый коктейль «Маргарита» с настоящим лаймом из фруктового сада Селены. Несмотря на

несколько пустых столиков в глубине комнаты, стойка у бара оказалась почти полностью занята. Стульев не было, и многим приходилось пить стоя, в прямом смысле до упаду; потом более трезвые товарищи отвозили их домой. Таковы правила «Пеликана».

Панчо втиснулась в толпу между незнакомцем и инженером-пенсионером, которого знала под именем Исаак Вальтон. Лицо Вальтона всегда выглядело немного искаженным или даже косым. Одна сторона лица как бы немного не сочеталась с другой. Даже седеющие волосы на одной стороне головы казались гуще, чем на другой Он считался вполне умеренным любителем алкоголя и веселым человеком, однако сегодня выглядел мрачным. Положив локти на стойку, инженер молча смотрел на высокий бокал с прозрачной жидкостью и кубиками льда.

– Привет, Айк! – поздоровалась Панчо. – Почему такое грустное лицо?

– Годовщина, – пробормотал Вальтон.

– А где же супруга?

Исаак бросил на Панчо затуманенный взгляд.

– Не годовщина свадьбы.

– А чего?

Вальтон немного выпрямился. Ростом он был почти с Панчо и весьма гибким для своего возраста.

– Сегодня восьмая годовщина с того дня, как я получил Премию Селены за достижения.

– Премию за достижения? А что это такое?

Тут вмешался в разговор владелец бара:

– Айк, тебе не кажется, что ты уже достаточно выпил?

– Да, ты прав, – отозвался Вальтон.

– Почему бы тебе не отправиться домой к жене и детям? – предложил владелец «Пеликана».

В его голосе Панчо услышала нечто большее, чем дружелюбие.

– Ты прав, дружище. Абсолютно прав. Все, я иду домой.

Сколько я тебе должен?

Владелец бара махнул рукой.

– Забудь. Считай это подарком на годовщину.

– Спасибо! – поблагодарил Исаак и повернулся к Панчо. – Не хочешь проводить меня?

Панчо бросила взгляд на владельца бара, который сегодня выглядел довольно угрюмо, и пожала плечами.

– Конечно, Айк. Я провожу тебя.

Вальтон оказался не настолько пьян, как выглядел в баре. Как только они вышли, она заметила, что он вполне устойчиво держится на ногах и находится скорее в депрессии, чем под воздействием алкоголя. Несмотря на мрачное настроение, Вальтон приветливо здоровался со всеми знакомыми.

– Что это за премия? – спросила Панчо.

– Ну, она немного секретна.

– О-о!

– Я сделал для них невозможное, но сделал это слишком поздно, и теперь мое открытие оказалось ненужным. Они даже не хотят, чтобы кто-нибудь узнал

о нем, поэтому, наверное, и дали мне эту премию в качестве взятки, чтобы я держал язык за зубами.

– А что ты должен скрывать? – спросила удивленная Панчо.

Впервые за вечер на лице Вальтона появилась улыбка.

– Мой плащ-невидимку! – прошептал он.

Так, слово за словом, девушка узнала от инженера всю историю в подробностях. Вальтон работал с профессором Циммерманом, гением нанотехнологии, в то время когда бывшая ООН отправила на Лунную Базу свои войска для «наведения порядка».

– Ставенджер всеми силами пытался разработать оружие нового поколения, чтобы жители Базы могли защитить себя, не причиняя войскам ООН существенного вреда, – рассказывал Вальтон, становясь все мрачнее и мрачнее. – Циммерман обещал создать такую одежду, которая может быть невидимой, но негодяи убили его во время атаки. Один из смертников проник в лабораторию и взорвал старика.

– И себя тоже?

– Ну я же сказал: смертник. Короче говоря, так называемая война закончилась довольно быстро, мы получили независимость и из Лунной Базы превратились в Селену.

– Да, знаю.

– Какое-то время я даже не знал, чем заняться. Я был ассистентом Циммермана и после его смерти находился в некоей прострации.

Итак, по прошествии некоторого времени Вальтон продолжил дело Циммермана по поиску метода, который позволит делать солдат невидимыми. И… в результате сумел это сделать.

– Ну и кому теперь надо быть невидимкой? – спросил Вальтон, и прежде чем Панчо успела ответить, сказал: – Только тому, у кого на уме недобрые мысли: убийцам, сумасшедшим, ворам и так далее.

Административный Совет Селены решил законсервировать изобретение Вальтона, упрятать его так, чтобы никто и никогда не узнал о существовании грандиозного изобретения.

– Поэтому они и выдали мне эту премию, чтобы я молчал. Похоже на пенсию. Я могу жить в полном комфорте, но только пока остаюсь на Селене и держу язык за зубами.

– Звучит заманчиво, – сказала Панчо, пытаясь подбодрить его.

Однако Вальтон лишь покачал головой.

– Ты не понимаешь, Панчо. Я гений, и никто даже не подозревает об этом. Я сделал потрясающее открытие, а оно так и не принесет никому пользы. Я даже не имею возможности никому рассказать о нем.

– Но ведь ты рассказал об этом мне!

– Ну надо же хоть кому-то рассказать о нем. Если бы я сегодня не сделал этого, то, наверное, просто сошел бы с ума. К тому же тебе можно доверять. Ты ведь не собираешься его украсть и использовать в злых целях.

– Конечно, нет, – быстро ответила Панчо.

Однако в этот момент она уже думала о том, как здорово время от времени скрываться от всех таким интересным способом.

– Хочешь посмотреть на него? – спросил Вальтон.

– На плащ-невидимку?