На краю пропасти

Харитонов Юрий Владимирович

— Любимая?! А за что ты так её, раз любимая? За что ты её превратил в монстра? Что она тебе, тварь, сделала?!

— Она умирала… — Губы Ветрова затряслись, глаза закрылись. — Я не мог с этим ничего поделать. Ничего! Слышишь?! Вирус был единственным способом продлить ей жизнь.

— Да что это за жизнь? А?! — Игорь сильнее надавил на пистолет. — В клетке, в окружении тварей, не осознавая саму себя! Она вообще помнит, что человек? Мразь ты, Ветров, мразью и помрёшь.

— Как я теперь буду без них? Как жить? — красная слеза потекла по щеке, размазывая засохшую кровь.

— А тебе, — бросил лекарь связанному

учёному, отходя и с отвращением сплёвывая, — жить незачем! И им тоже. Сдохнут скоро.

— Но ты обещал… — как-то нехотя, не веря, что Потёмкин отпустит, пробубнил Ветров, сплёвывая распухшими губами кровь. Его лицо представляло из себя сплошное кровавое месиво.

— А тебя я не убью, — пожал плечами Игорь, но тут же добавил: — Но и не развяжу — таким уродам нечего делать на свободе.

Игорь развернулся вслед вышедшим Яру с Ольгой, потом остановился и, обернувшись, добавил:

— И гермодверь на всякий случай оставлю распахнутой… вдруг будет не хватать свежего воздуха. Адьос, урод!

И, уже открывая выход в шлюз, люди услышали дикий, полный злости и отчаяния вопль обречённого существа, в котором ничего человеческого не осталось.

Глава 10. Перед восходом

Бедная Маша! Он сейчас не в состоянии ей помочь, позаботиться, поддержать даже эту страшную и странную жизнь маленького озлобленного монстра. Зачем он притащил в бункер путешественников? Зачем? Леночка никогда не простит теперь!

Свет в очередной раз потух, и Юрий почуял, как тьма в дальнем углу зашевелилась. Мужчина мелко затрясся в предчувствии мучительницы, которая не приходила со дня смерти сына…

Лампа вдруг вспыхнула слишком ярко, отчего мужчина зажмурился, но кожей ощутил могильный холод, окутавший столовую. Свет замигал чаще, дав возможность Ветрову открыть глаза. Старик попытался освободиться, но верёвки опутывали надёжно — здесь Игорь постарался на славу. Потом учёный успокоился: нет никакого смысла бежать. Она найдёт и за пределами бункера. Юрий не верил в призраков, но злая сущность умершей жены приходила к нему частенько, и учёный не знал, к чему отнести столь неестественное и необъяснимое наукой явление. Может, с её смертью осталась частичка или область в мозгу старика, которая не смогла смириться с потерей любимой, слишком уж привык он к женщине. И с тех пор память вызывала страшный фантом от случая к случаю.

Последний раз монстр являлся, когда умер сын, и Юрий неделю не мог избавиться от преследовавшего всегда и везде видения. Теперь Ветров снова ожидал появления жены, но не так скоро…

Темнота в углу расслоилась, рассыпалась в воздухе на мелкие частицы, а потом собралась вновь. Но уже в чёрную, слегка мерцающую фигуру. Она была похожа на девушку в старинном пышном платье, но таком рваном, что сквозь него просвечивало тощее тело. Фантом медленно поплыл к Ветрову. Учёный задёргался и закричал не своим голосом — вместе с призраком на голову обрушилась нестерпимая боль. И чем ближе чёрная женщина подплывала к Юрию, тем сильнее сотрясалось тело, а глаза закатились, явив свету одни белки.

Старик дёрнулся, когда тощая,

будто сотканная из дыма рука коснулась щеки. Учёный попытался отпрянуть, но потерял равновесие и грохнулся со стулом назад, сильно ударившись головой. Через секунду очнулся, и глаза различили стоящую рядом на коленях жену. Точно она, и никто другой — Юрий чувствовал это.

«Зачем, — прошелестело где-то внутри головы, словно блуждающий меж стальных каркасов ветер. — Зачем ты позволил оставить дочь без помощи? Она умрёт без тебя!»

Головная боль резко усилилась, вызывая очередные судороги как наказание. Фантом шутить не любил.

— Я… не… — попытался что-то сказать Юрий, но чёрный сгусток взорвался от ярости, а голова учёного — от боли.

«Ты! Ты! Это ты не спас сына! Это ты позволишь дочери умереть! Как же я тебя ненавижу!»

— Простите! Прости…

«Нет тебе прощения! Мы ждём тебя…»

Чёрный фантом внезапно развеялся, вместо него на полу стояли чужие ноги в тяжёлых армейских ботинках. Юрий попытался проморгаться, чтобы лучше видеть, но получалось плохо. Его резко поставили вместе со стулом. Комната приобрела прежний облик. Только теперь вместо призраков перед ним предстали трое мужиков. Один амбал рядом, чуть дальше — другой с обожжённым лицом, а на входе — старичок, играющий огромным ножом. Все трое в химзащите, а в руках противогазы и оружие.

— Круто выглядишь, мужик, — заметил тот, что с обгоревшим лицом. Он сел за противоположный край стола и красными от недосыпа глазами уставился на Юрия.

— Да тут аншлаг сегодня, — ухмыльнулся Ветров опухшими губами. — Столько посетителей и за год не бывает.

— Вот мы и пришли поговорить о предыдущих гостях. Полагаю, Потёмкина знаешь?

— Тварь твой Потёмкин распоследняя! — старик попытался плюнуть, но из-за распухших губ кровавая слюна лишь растеклась по подбородку.

— Вот! — ухмыльнулся Гром, разводя руки в стороны и оглядываясь на Зека. — Наш человек! А подробней не скажешь, куда он пошёл?

— Нет, — замотал головой Юрий и, видя, как нахмурился мужик со шрамом, продолжил: — Но могу показать. И даже автомобиль предоставлю!

— Вот это, я понимаю, сервис! Даже пытать не пришлось! Итак, ты сдаёшь нам его, и я тебя освобождаю…

— Можете не беспокоиться, — Юрий покачал головой. — Я вам не только покажу, куда он направился, но и помогу убить… выполню за вас всю работу, если боитесь испачкаться.

— Не-не-не, — возразил Гром, встав и подойдя к связанному. Он наклонился и начал срезать верёвки, — эта тварь — моя! Твоя же миссия — лишь показать, усёк?

Ветров кивнул, а Олег продолжил:

— Тогда, я думаю, мы без этих пут обойдёмся… Ты ведь не дашь стрекача? Я прав?

Юрий вновь кивнул. Желание поквитаться с Потёмкиным росло с каждой секундой. Злость и ненависть переполняли старого учёного не меньше, чем Грома.

— Отлично! Что за? — мужчина отскочил, вытаращив глаза.

Стоящий в дверях Зек удивлённо разглядывал чёрную клешню, которая торчала из его груди. Кровь стекала и капала на пол. Затем старичок обронил нож и отключился, уронив голову на грудь. Гром поднял пистолет и разрядил всю обойму в мёртвого Зека, которым прикрывалась чёрная тварь, та самая, которую они не смогли убить в Киржаче. Она, словно щитом, закрылась старикашкой, и пули просто вязли в мёртвом теле.