На краю пропасти
Шрифт:
— Убью, — повторил Гром, поднимаясь. Он немного пришёл в себя от удара Игоря. Шаткой походкой доплёлся до пистолета, сменил магазин и подошёл к краю крыши, наблюдая, как люлька стукнулась о похожую балку на краю четырёхэтажного здания.
Огромный цех с грохотом зашатался. Олегу пришлось схватиться за металлический кронштейн, чтобы удержаться на ногах. И, обернувшись, он встретился взглядом с прилизанным мужиком с мешком на плече. За ним пряталась довольно миловидная девушка. В глазах обоих отражался неприкрытый испуг. Они явно не ожидали кого-нибудь здесь встретить. Олег поднял пистолет и навёл оружие на главу Кольчугино.
—
Глава 5. Путь в никуда
— Там Лёха! — кричал удерживаемый старшим братом Андрей Юдин.
— Он мёртв! — холодно бросил Гром, который уже полчаса как спустился с крыши по внешней пожарной лестнице и пытался допросить Бакина. Но неожиданно всплыла другая проблема. Алексей остался внутри здания, и средний брат никак не хотел верить в его смерть, хоть это было уже очевидно.
— Нет! Нет! И нет! — кричал Андрей, брызжа слюной. Пётр отталкивал его от двери в цех, из которой клубами вырывалась пыль. — Он ещё жив! Надо только быстрей разобрать завал!
— Ты… — зарычал Гром, подойдя вплотную к мужчине. Любая преграда, удерживающая его от преследования старого врага, вызывала в Олеге неконтролируемую ярость. Он еле сдерживался, чтобы не достать пистолет. — Ты — идиот! Там тонны досок! И всё это обрушилось на него! Замечательная могила. Если ты не хочешь отскребать его от пола, тогда прими это как данность, будь мужиком!
Андрей опустил голову и позволил Петру отвести себя подальше от входа. Как бы чувства ни взывали к спасению брата, логика Грома была железной. Невозможно выжить под тяжестью обвалившейся конструкции.
— Теперь ты… — Гром повернулся к Бакину, подошёл, вытащил из-за его спины за волосы девушку и приставил к голове пистолет. — Что ты там лепетал мне о спрятанной на чёрный день машине?
— Есть такая, есть! — глава Кольчугино заплакал, упал на колени и взмолился. — Только не убивайте, прошу… Оставьте дочь в покое, она же ничего вам не сделала.
— Показывай! Живо!
— Да-да, — затрясся Бакин, поднимаясь. — Идёмте, здесь недалеко. Я покажу.
— Держи, — Олег толкнул девушку Сене Жлобу, тот легко подхватил её и одним движением взвалил на плечо. Бакин дёрнулся было в сторону дочери, но Гром ухватил его за локоть. — А ты не отвлекайся. Показывай.
Схрон оказался поблизости. Группа обошла двухэтажные здания и упёрлась в приземистое строение из кирпича, на двустворчатых деревянных воротах через трафарет белой краской было выведено: «КЛАД № 5». Видимо, буква «С» впереди стёрлась когда-то.
— Как символично, — заметил Гром, пока Бакин отпирал массивный амбарный замок и открывал створки двери.
— Ух ты! — присвистнул Зек. — Давно таких не видал…
Прямо у двери стояла пассажирская «Газель», поблёскивая чистым тёмно-синим покрытием. Сразу заметно: если за машиной ухаживать, содержать в аккуратности и следить, то она выдержит и не двадцать лет, а поболее.
— Отлично! Грузимся! Пётр, Андрей, канистры в багажник закиньте! Варвар, Зек, проверьте оружие и осмотрите боеприпасы. Жлоб… — Олег на мгновение замолчал, наблюдая, как Сеня пытается запихнуть отчаянно сопротивляющуюся девушку в кузов, а Бакин бледнеет на глазах. — Может, ну её на хрен? Сдалась же…
— Это мой трофей! — рявкнул Сеня, слегка хлопнул девушку по лбу, отчего она завалилась в салон, и
Ругаться с членом собственной команды из-за какой-то девчонки не хотелось, да и бесполезно это: если Жлоб что-то удумал, его не разубедить. Оставалось только решить проблему по-другому.
— Но вы же обещали! Сказали, что её не тронут! Вы… — Грохнул выстрел, Бакин с простреленной головой упал на пол. Гром наклонился, рассматривая труп, а после скомандовал: — Живо в машину! Времени совсем нет!
***
Окружающая реальность ворвалась в сознание вспышкой. Алексей Юдин очнулся в кромешной темноте и попытался вспомнить, что предшествовало возникновению острой боли сразу в двух местах: в правой голени и левом бедре. Мужчина дёрнулся в попытке вскочить на ноги, но тут же упал. Огненное жжение из ног расползлось, словно горячий уголь, по всему телу. Его прострелило болью и свело, как казалось, все мышцы ниже поясницы. Алексей стиснул зубы, но дикий, первобытный крик просочился из нутра, будто не мог больше находиться в столь жалком существе, как человек. Боль выплеснулась из Алексея, и этот звук разнёсся вокруг, вплетаясь в сотни таких же криков отчаяния и страха. Они раздавались тут и там в темноте, вторя друг другу, сливаясь и умножаясь. Женские, мужские и вновь женские… их было намного больше. Казалось, что тьма вокруг целиком и полностью пронизана криками и стонами людей, корчащихся в агонии. Мелькнула безумная догадка: Ад? Чистилище, в котором множество душ искупают болью свою вину, орут, но, никем не слышимые, докричаться не могут, но так и продолжают в исступлении взывать к небесам, чтобы те облегчили их терзания, оставили в покое умирать тела.
Алексей кричал, пока не понял, что окружён такими же людьми, испытывающими не меньшую муку, а может, и большую. Тогда его крик потерял смысл: он лишь растворится среди многих других. Зато медленно, но верно стали крутиться шестерёнки мыслей в голове. Юдин начал понимать причины, по которым оказался в темноте, с режущей болью в ногах.
Всё объяснялось просто. Та зачистка, которую они с командой устроили, вызвала обвал деревянных построек, Алексей не успел выбраться из здания, и его накрыло. Страшно было даже представить, какой вес обрушился вниз, складывая гармошкой деревянные этажи внутри пустого цеха. Скорее всего, теперь мучились от боли все, кто находился в помещении. Страдания не обошли стороной никого.
Юдин попытался согнуть левую ногу, но дёрнул слишком сильно, и крик вновь вырвался на свободу. Что-то придавило сверху, не иначе. Тогда Алексей попробовал нащупать границы места, где оказался. И был неприятно удивлён — руки везде натыкались на дерево. Кроме того, над головой тоже были доски. Сердце забилось сильнее. Осознание, что мужчина заперт внутри деревянной коробки размером метр на два, повергло в панику. Алексей с новой силой попытался освободить ноги, сжимая зубы от нестерпимой боли и захлёбываясь криком, как и сотни других пострадавших вокруг. Устав от бесполезных попыток выбраться, Юдин успокоился, некоторое время мысли метались в голове от испуга, затем он протянул руку и просто нащупал сначала одну, потом вторую ногу, изогнувшись, насколько мог.