На игле
Шрифт:
Гробовщик отступил на шаг — по полу растекалась лужа крови.
— Пусть Господь проклянет меня, если я лгу, но Мизинец сюда не за этим приходит, — сказала Рыжая Мэри. — Наркотики и выпивка его не волнуют. Он девочками интересуется…
— Постоянная у него есть?
— Откуда? Разве таким уродом кто увлечется? Он как Иисус — всех их любит одинаково.
— Сегодня он здесь был?
Рыжий Джонни отрицательно покачал головой.
— А вчера вечером?
Снова отрицательный ответ.
— Где он живет, знаешь?
Та же реакция.
— Ты ведь порывалась
— Мы про Мизинца ничего не знаем, вот тебе крест… Сюда он приходит с девочкой побаловаться, и, Господь свидетель, лучше б он куда-нибудь в другое место ходил. Мне его деньги не нужны, а от его рожи меня воротит.
— Где он еще бывает, не знаешь?
— Где еще? — Рыжая Мэри попыталась было уклониться от ответа, но, украдкой взглянув на Гробовщика, поняла, чем это чревато, и залопотала: — Мне только одно место известно: спортзал Малыша Блэки. Один раз я слышала, как Мизинец говорил, что только что оттуда. А у кого он еще бывает, я понятия не имею. А ты, Джонни?
Рыжий Джонни отрицательно покачал головой.
— Ладно, — сказал Гробовщик, — я специально привез сюда собаку Мизинца. Пройду с ней по всему борделю — пусть принюхается. Если окажется, что ты соврала…
— Господь свидетель… — заверещала было Мэри, но Гробовщик ее перебил:
— Ладно, слыхали. Интересно, почему это все старые потаскухи так чтят Господа Бога?
— Не Бога, — совершенно серьезно возразила Мэри, — а Иисуса.
Гробовщик так и не понял, что она хотела этим сказать. Он распахнул дверь и, двинувшись по коридору, стал звать собаку.
«Она здесь!» — раздался откуда-то сверху женский голос.
Гробовщик поднялся по лестнице и, заглянув в одну из спален второго этажа, увидел, как чернокожая шлюха неглиже кормит собаку через намордник шоколадными конфетами. Собака урчала от удовольствия.
Гробовщик поднял с пола цепь и вывел собаку обратно в коридор. Он шел наугад, даже не зная толком, что ищет. Поиски, как и следовало ожидать, закончились безрезультатно; из комнат в адрес Гробовщика сыпались отборные ругательства: он отрывал девушек от работы.
— Мать твою! — взвилась одна из проституток, когда ее белый клиент, увидев в дверях высокого негра с громадной собакой, неожиданно растерял весь свой любовный пыл. — Сколько времени понадобилось, чтобы распалить этого ленивца — и на тебе…
Гробовщик увидел в холле телефон-автомат и позвонил в больницу.
Там все было без изменений.
В кухне, через которую он проходил на обратном пути, ни Рыжего Джонни, ни Рыжей Мэри уже не было.
Обойдя растекшуюся по полу лужу крови, он вышел с заднего хода, опять обогнул дом и, никого не встретив, вернулся к машине. Весь квартал словно вымер.
Посадив собаку на заднее сиденье и сев за руль, Гробовщик посмотрел на часы. Без девяти пять.
Неожиданно его охватил панический страх. А что, если он ищет иголку в стоге сена? Напрасно тратит время? Время же сейчас было на вес золота.
16
Малыш Блэки был низкорослым, лысым, похожим
Продев большие пальцы рук под грязные подтяжки, которые поддерживали неглаженые, висящие мешком брюки с оттопыренными карманами, он жевал углом рта кончик сигары и наблюдал за тем, как два шоколадного цвета парня обмениваются ударами, прыгая по грязному брезентовому настилу.
— Подожди минутку, Эд, — сказал он Гробовщику и засвистел в свисток, висевший у него на груди.
Боксеры перестали колотить друг друга и повернулись к нему.
Малыш нырнул под канаты и, отведя в сторону одного из боксеров, встал в стойку.
— Смотри, — сказал он и, даже не выплюнув сигары, ударил левой рукой парня в лицо.
Когда тот автоматически закрылся, Малыш сымитировал удар правой в живот; парень опустил правое плечо и собирался ударить Малыша обводящим хуком справа, но Блэки, опередив его, нанес ему молниеносный удар левой в челюсть. Парень сел на ринг и тупо уставился на Малыша.
Блэки повернулся к другому боксеру:
— Понял, как это делается?
Второй парень молча кивнул.
— Попробуй.
Парень нанес ему резкий удар левой в голову, но Малыш ушел от удара, нырнул под перчатку противника и, тоже левой, ударил его по корпусу, а когда парень, слегка нагнувшись, опустил левую руку и попытался нанести встречный удар правой, но замешкался, Малыш прямым ударом правой в челюсть отправил его в нокдаун.
Сплюнув желтую от табака слюну прямо на ринг, он перелез через канаты и подошел к Гробовщику.
— Сопляки! — пожаловался он, окинув Гробовщика тусклым взглядом своих печальных карих глаз. — Эти цыплята, похоже, никогда из скорлупы не вылупятся.
Когда-то Малыш Блэки был чемпионом мира по боксу в легком весе. Ходили слухи, что он промотал больше миллиона на женщин и «кадиллаки» и, судя по всему, не жалел об этом.
— Все вы, старики, одинаковы, — возразил Гробовщик. — Ворчите, недовольны. Разные эти цыплята бывают — одни получше, другие похуже. Не всем же быть таким, как ты.
— Может, ты и прав. — Малыш посмотрел, как юные боксеры, помогая друг другу, с трудом подымаются на ноги. — Зачем пожаловал?
— Мизинца ищу.
Блэки почесал лысину.
— Не ты один. Только что, минут десять назад, сюда приходила какая-то девица, тоже его искала. Глазищи желтые — как у кошки.
Гробовщик весь напрягся. Опять задергалась от тика щека.
— Она была одна?
Малыш Блэки не смотрел на Гробовщика, но перемену в голосе почувствовал.
— Понимаешь, — сказал он, — заходила-то она одна, но, увидев ее, я подумал: «Неспроста Мизинца такая сучка ищет — не иначе что-то замышляет», — и поэтому, когда она ушла, я выглянул в окно. Смотрю, она садится в машину, а с ней вместе — двое белых, на вид — настоящие уголовники…