На игле

Уэлш Ирвин

— Я ж тебе говорил про карты, чмо! Сколько раз я тебе вчера повторял, блядь? Не забудь, на хер, карты!

— Я забыл, — отвечает он. Уверен, что рыжий спецом забыл про карты. А без карт тоска смертная, бля.

Этот ёбаный зануда начинает читать свою ёбаную книжку. Шо это за мансы, блядь? Потом они вместе с этой канадкой, типа как два студента, начинают пиздеть про книжки, которые они прочитали. Это действует мне на нервы. Мы ж пришли сюда веселиться, а не пиздеть за книжки и всякую поебень. Будь моя воля, я бы взял все, на хер, книжки, свалил

их в огромную ебучую кучу и полностью сжёг, блядь. Книги нужны тем хитрожопым, которые любят хвастать, сколько всякой хуйни они прочитали. Всё, что тебе надо, можно узнать из газет или по телеку. Кривляки. Я покажу вам книжки, блядь…

Мы останавливаемся в Дарлингтоне, и тут заходят эти поцы и начинают сверять свои билеты с номерами наших мест. Поезд набит битком, и этим сукам негде сесть, блядь.

— Извините, это наши места. Мы их забронировали, — говорит этот чувак и трясёт билетом у меня перед носом.

— Боюсь, здесь произошла какая-то ошибка, — говорит Рентс. Рыжий умеет быть стильным, бля, этого у него не отнимешь; у чувака есть стиль. — Когда мы садились на поезд в Эдинбурге, здесь не было таблички «Места забронированы».

— Но у нас есть плацкарты, — говорит чудак в джонленнонских очках.

— Ну что ж, советую вам подать жалобу служащему Британской железной дороги. Я с моим другом законно занимаем эти места. Простите, но мы не несём ответственности за ошибки, допускаемые Британской железной дорогой. Благодарю вас, и доброй вам ночи, — говорит он, еле сдерживая смех, стервец рыжий. Я был слишком поглощён этим спектаклем, а не то б давно послал их к ёбаной матери. Ненавижу всякие разборки, но этот «джон-леннон» сам нарывался.

— У нас есть билеты. Значит, это наши места, — говорит он. — Вот и всё.

— Эй, ты! — говорю я. — Да, ты, хамло! — Он обернулся. Я встал. — Ты слышал, что сказал этот пацан, бля? А теперь ноги в руки и катись отсюда, прыщавый! Давай… пошёл! — я показал рукой на ёбаный проход.

— Пошли, Клайв, — сказал его дружок. Эти суки съебались. Так-то лучше. Для них же самих. Но только я подумал, что всё, на хер, кончилось, как вдруг они возвращаются вместе с проводником.

Сразу видно, что проводнику всё глубоко по барабану, он просто выполняет свои, бля, обязанности. Чувак начинает грузить о том, что это, мол, их места, но я его сразу обрываю.

— Меня не ебёт, что у них там написано в ихних билетах, командир. Когда мы садились на эти ёбаные места, на них не было никаких, на хуй, табличек. Мы никуда отсюда не уйдём. И весь разговор. Вы слишком доверяете этим своим ёбаным билетам, в следующий раз смотрите, чтоб там была, на хер, подпись.

— Может быть, их кто-то убрал? — говорит он. Чисто для отмазки.

— Может, да, а может, и нет. Мне до этого нет никакого, блядь, дела. Я сказал: места были свободны, и я имел право на них сесть. Вот и весь сказ.

Проводник начинает спорить с этими мудаками, а потом говорит им, что он ничего не может, бля, сделать. Я не вмешиваюсь. Они кричат, что будут жаловаться,

и парень тогда сам на них наезжает.

Чудак, сидящий передо мной, снова оглядывается.

— Какие-то проблемы, чувак? — ору я на него. Он, ссыкун, сразу отворачивается.

Рентс закемарил. Рыжий нажрался в драбадан. Вылакал половину пузыря и почти всё пиво. Я беру его пузырь вместе с собой в парашу, отпиваю и доливаю в него своей мочи. Это ему за то, что забыл картишки, блядь. Две трети пива, и одна треть мочи.

Возвращаюсь и ставлю пузырь на место. Чувак крепко спит, одна из тёлок тоже. Вторая уткнулась головой в книжку, блядь. Две письки. Даже не знаю, кого бы мне больше хотелось трахнуть — беленькую или тёмненькую, сука.

Я бужу рыжего в Питерборо:

— Подъём, Рентс. Ты, я вижу, слабак, бля! Не смог осилить пузырь. Ёбучий спринтер, вот ты кто. Спринтеру не хуй тягаться с бегуном на дальние дистанции.

— Не гони… — говорит он и делает большой глоток из бутылки, бля. Весь аж скривился. Я чуть не обоссался со смеху.

— Выдохлось, наверно. На вкус, как моча, блядь.

Я еле сдерживаю себя:

— Не отмазывайся, говнюк.

— Щас допью, — говорит он. Пока этот козёл пытается прикончить ёбаную бутылку, я отворачиваюсь к окну.

Когда мы прибываем в Кингс-Кросс, я конкретно нажираюсь. Чувихи съебали первыми; я хотел с ними договориться, бля, и не заметил, как Рентс сошёл с поезда. Я даже перепутал сумки и взял не свою, а рыжего. Не дай бог, он не возьмёт мою. Я даже не знаю адреса, блядь… но потом вижу, он базлает с каким-то шкетом с пластиковой чашкой у входа в метро. У Рентса моя сумка. Его счастье, сука.

— Есть мелочь, Франко? — спрашивает Рентс, а эта чмошная шмакодявка протягивает ёбаную чашку и зырит на меня своими дурацкими шарами.

— Вали на хуй, бомжара! — я выбиваю чашку у него из рук и уссыкаюсь, наблюдая, как этот дебил подбирает с асфальта свои ёбаные монетки.

— Где эта вписка, на хуй? — спрашиваю я у Рентса.

— Недалеко, — отвечает Рентс и смотрит на меня так, будто я, бля… иногда он как посмотрит… когда-нибудь он у меня схлопочет по ебалу, даром что друг. Потом он разворачивается, и я иду за ним на ветку Виктории.

На-На и другие нацики

На Лейт— уок сегодня не протолкнёшься, это самое. В такую жару с бритой головой. Некоторые кошаки типа любят жару, но для таких, как я, для нас это наказание. Тяжкая пытка, чувак.

Это самое, ещё один неудачник остался без гроша. Бедняга Джо Страммер. Остаётся только шляться и искать людей. Пока всё нормально, эти коты типа рядом ошиваются, но стоит кому-то пронюхать, что ты на голяках, и все сразу как бы прячутся в норы…

Я заметил Франко возле статуи королевы Вики-Чики. Он разговаривал с этим здоровенным пижоном, урелом Лексо; случайный знакомый, усекаешь? Забавная сцена, это самое, кажется, все психи знают друг друга, врубаешься, о чём я? Такие союзы не священны, брат, вовсе не священны…