На хуторе
Шрифт:
Помолчали.
– А нам с тобой либо сомами заняться? – вслух подумал Тимофей.
– Сумеем? – спросил Алик.
– Как будем ловить. Там, пониже, поворот реки и должно быть сомовье бучило. Яма такая, сомы там в прохладе любят… Лежат, развалясь, – показал он, потягиваясь.
Алик оставил удочку, придвинулся.
– А на что ловить?
– Это дело серьезное. Надо шнур, крючки большие, а насадка – ракушка, воробей жареный. Доброе дело сом. Забалычим и станем с картошкой есть да водичку попивать. Здоровучие бывают сомы. Я пацаном чуток не до смерти напугался.
Над
– Вполне возможно, и он… – понизив голос, сказал Тимофей. – Вышел на охоту.
Смотали удочки, пошли к дому.
– Перетяжку я проверял с лодки. Ночью проверял. Перетяжку поставили, сами на берегу костер жгем. И проверяем. Ребята поснули, я один поплыл. Светло, луна большая. Поднимаю перемет, гляжу, рыбу сымаю. Потом тяжело пошло, неподъемно. Чую – прямо карша. Тяну ее, тяну. А по воде светло, луна. И вдруг прямо под носом вылазит из воды – лоб, глаза маленькие и усы, блестит все. Господи – водяной! Руки мои опустились, и я в лодку упал. Упал – еле дыхаю. Отдыхался, пришло на ум: да это же сом. Понял и боюсь. Но все же вытянул. Еле перевалил в лодку. Сомы, они ленивые, не бьются.
На взгорье остановились. Стемнело. На том берегу, где-то в старице, в озерке, крякал селезень. Позовет и смолкнет. Плескалась раз за разом у берега большая рыба. Потемнела вода. В займище на той стороне густела мгла. А небо лежало светлое, малое облачко, словно птичье перо, светило высоко над землей.
Тимофей у своего вагончика поставил удочки, сел покурить. В хозяйском дворе шумели. Обойдя кошары, базы, встал возле Тимофея Алик. Он глядел в сторону дома, слушал голоса.
– Не уехали… – посетовал он. – Орут.
– Ну и спи у меня, – сказал Тимофей. – Койка есть, матрас есть, одеяло. Спокойненько переночуем.
– Зина! – закричал вдруг Чифир, выбегая из вагончика. Он споткнулся на пороге и рухнул на землю. – Зина! – звал он, поднимаясь. – Зина!..
Лицо его было в крови. Тимофей схватил Чифира.
– Зачем она тебе? Иди ложись!
Но Чифир рвался из рук.
– Она жена моя! Законная! Перед Богом!
Что-то смешалось в его бедной голове, что-то запуталось.
– Зина! – кричал он. – Зина!..
Подошел от двора хозяин, спросил:
– Чего орешь? Напился – спи.
– Где Зина?!
Он рванулся и побежал.
– Пускай, – сказал хозяин. – Где-нибудь упадет, проспится!
– Зина! Зина!.. – слышался уже издалека, из хутора, громкий зов. – Ты где?!
– Я у Тимофея посплю, – сказал Алик отцу.
– Ну и спи. А то там… – Он повернулся и пошел ко двору, к дому.
– Ложись… – сказал Тимофей, трогая мальчика за плечо. – Ложись.
Он устроил Алика, сам вышел на порог. Шумели во дворе. А где-то на хуторе вдали кричал Чифир:
– Зина! Зина!
Тимофей вернулся к мальчику. Тот еще не спал.
– Мама меня укладывала, – вспомнил Алик, – песню пела…
И он запел вполголоса на своем языке, потом смолк, прошептал:
– Я ночью летаю к ней. Как засну, так лечу и лечу. Она меня ждет, и сестренки ждут. Каждую ночь…
И он тоже снова запел сам себе на своем языке.
Когда это было?.. Давным-давно, словно не в этой жизни, а в полузабытой сказке пела мама над ним нехитрую песню. Потом он, правда редко, над своими ребятами… Давным-давно… А помнилось все, до единого слова.
А иде эти кони?За воротами стоят.Ты овсенка-дуда,А иде те ворота?Волна унесла, волна унесла.Овсенка-дуда, а иде та волна?Быки выпили, быки выпили…Мальчик ткнулся лицом в Тимофееву руку и замер. У Тимофея перехватило горло, но он пересилил себя и шептал, склоняясь все ниже и ниже:
А иде те быки?За бугры ушли, за далекие.А иде те бугры?А их ветер стоптал.А ветер иде?Уморился и спит.Уморился и спитИ табе велит,Табе велит…Мальчик, засыпая, вздрогнул. «Полетел… – подумалось Тимофею. – Ну и нехай… Хоть так…»
Он вышел покурить. «Беда, беда… – повторил он неслышно. – Беда, беда… Вот они, и деньги, и машины, и дома, и всё на свете… Беда, беда…»
С порога он увидел зарево. Над хутором вставало пламя. Забыв обо всем, Тимофей бросился бежать.
Горело одно подворье, а рядом другое, занималось третье. Ярко и неслышно полыхали солома и чакан крыш. Трещал пулеметной очередью шифер, разлетаясь огненными брызгами. И где-то там, у огня, кричал Чифир:
– Зина! Зина! Все равно найду!..
– Чифир! Чифир! – еще издали стал звать Тимофей. – Чифир! Это я!
Он уже подбегал к полыхающему дому, когда раздался крик:
– Найду!..
Темная человечья фигура бросилась в горящий дом. И раздался вопль. Он был протяжен и страшен. Тимофей встал. А горящий дом рухнул, обрывая крик. Взметнулись тучи искр, улетая во тьму. Рядом полыхали кухня, сараи, соседние дома.
Вставало зарево, освещая склоны холмов, изрезанные падинами да балками. В неверном свете они казались бездонными. Хутор горел.
На другой день Тимофей хоронил Чифира.
Хозяин с утра сказал:
– Не было никакого Чифира. Ты понял? Бродяги ночевали в хуторе, подожгли. Чифира никакого не было. Гони отару.
– Чифира не было, баранов не было… Чего ни коснись – ничего не было… – горько усмехнулся Тимофей.
– Тогда уходи, – перебил хозяин Тимофея. – Плачу деньги, и уходи. Чифира никакого не знаю, тебя… тоже никакого не знаю. К вечеру чтобы не было…