На гуме
Шрифт:
Обдолбанный, я стоял среди всего этого калейдоскопа блестящих предметов и тщеславных ухмылок, когда ко мне подошла Катя – подруга из универа. Она ужасно мне нравилась: высокая голубоглазая блондинка, изящная и тонкая как струна, всегда доброжелательная и улыбчивая, но без всякой телочьей слащавости и хорошести. Она была прелестна. Впрочем, яйца я к ней не подкатывал – в нее был влюблен старина Гнус.
– Привет, Марк! – обрадовалась она мне.
– Привет, Кать!
– @#$%? – ее слова, подобно леттристскому стиху, слились в набор звуков.
– Что? – удивленно переспросил я.
– @#$%!
– Что? – я, действительно, никак не мог зацепиться
– @-#-$-%! – произнесла она по слогам.
– Что-что!? Слушай, я не понимаю…
– Ладно, все с тобой ясно, – с разочарованным видом похлопав меня по груди, она нырнула в толпу и исчезла.
Пригорюнившись, я присел у барной стойки, заказал водки и закурил сигарету. В то время все молодые люди курили Парламент Лайтс, стоивший сорок рублей за пачку, или, в крайнем случае, Кент, который стоил рублей на десять дешевле и воспринимался мной как апогей демократичности – этакий нарочитый вызов всему лакшери дискурсу – типа «эй, посмотрите все, какой я рубаха-парень». «Кури Парламент и не выебывайся, чертов хиппи!» – кричало все мое естество при виде таких персонажей. Те же, кто курил какие-то третьи марки (исключая разве что телок, куривших Вог), и вовсе вызывали искреннее недоумение и казались почти инопланетянами. Завидев таких чудаков, я идентифицировал их как народ, тех самых, что наступают друг другу на ноги в трамваях, смердят и лезут везде без очереди – тех самых понаехавших и понаостававшихся – вынужденное неудобство, с которым приходилось мириться. Власть бренда в условиях информационного общества была столь сильна, что для иных становилась реальной проблемой и определяющим жизненным фактором. Однажды, ботаник с моего курса даже пожаловался в сердцах, что стесняется приходить в курилку со своей пачкой чего-то там.
– Ты че, белены объелся!? – осадил я его. – Как можно быть таким конъюнктурным? Чтоб не смел больше стесняться. Понял?!
– Понял, – грустно вздохнул он.
Быть жутким снобом, но при случае делать вид, что ты простой парень или простая девчонка – было еще одной характерной чертой уродов вроде меня.
Тем временем передо мной появилась стопка. Я нехотя опрокинул ее, затушил в большой металлической пепельнице сигарету и поехал домой.
2
Класса с восьмого я жил с мыслью, что буду поступать на факультет журналистики МГУ. Не то что бы я мечтал стать журналистом, просто мама всегда хотела, чтобы я пошел именно в Московский университет, а на журфаке уже училась моя сестра и дорожка вроде была проторена. К тому же с детства считалось, что у меня есть способности к письму, а филологический факультет казался чем-то уж слишком феминным. Об аде вступительных экзаменов я еще не задумывался и знал только, что, когда придет время, каким-то образом буду студентом журфака. Подумаешь, рассуждал я, что может быть страшного в этих вступительных экзаменах – поучу пару недель, да и сдам все – собраться только подпоясаться.
Школьное образование после шестого класса я всегда считал пустой тратой времени – куча лишней информации, которая мне вряд ли пригодится в жизни. Ну, может, кроме истории и литературы. Учителя, очевидно, разделяли это мнение и не докучали мне своими предметами, не глядя ставя «удовлетворительно».
Наступил май 2002 года, занятия в экстернате, где за год я закончил десятый и одиннадцатый классы, подходили к концу. Не то чтобы я сильно напрягался – все происходило само собой. Я просто ходил иногда на пары и являлся на экзамены, где нам почти официально разрешали списывать. Как показала практика,
Впереди маячило лето, на которое я не планировал ровным счетом ничего кроме отдыха. Дни напролет, 24х7, я бездельничал со своими друзьями-рэперами, меряясь шириной штанов и в камень накуриваясь марокканским гашишем. В сущности, не уверен, что он имел какое-то отношение к Марокко, но парень, который нам его продавал, утверждал, что в него добавляют яд скорпиона. Мы смеялись над этим придурком, но сама идея всем нравилась. Еще мы играли в Контер-страйк в компьютерных клубах и стритбол на площадке у дома. Ну, и без телочек, конечно не обходилось.
У Маши, девушки моего приятеля, были прямые темные волосы и идеальная белая кожа с легким румянцем на красивом, озаренном огромными серыми глазами лице. Еще были длинные ноги и чокнутая грудь третьего размера. Маша часто тусовалась с нами.
В тот день мы торчали в баскетбольной коробке во дворе на Беговой улице в ожидании куска гашиша. Солнце мягко пригревало асфальт, трава и листья деревьев, успевшие уже покрыться внушительным слоем городской пыли, монотонно шелестели на ветру. Из огромного кассетного магнитофона, какие носили на плечах би-бои из восьмидесятых – доносились скрэтчи и рифмы Eric B & Rakim. Парни бросали мяч в кольцо, а я сидел чуть поодаль на земле, спиной опершись о деревянную стенку коробки, и записывал в блокнот рифмы, время от времени поглядывая на пританцовывавшую в паре шагов от меня Машу.
за несколько мгновений до удара в гонг
я выхожу на ринг – еще один раунд
ухожу от ударов как donkey kong
чтоб последнего врага отправить в нокдаун
как спаун наношу удар за ударом
фактически задаром из темного угла
дождавшись врага и выдохнув паром
ко лбу его приставляю два блестящих ствола
bang! bang! …
Рифма не шла, у меня никак не получалось сконцентрироваться и продвинуться дальше этих двух несчастных четверостиший – я все время отвлекался на Машины прелести, мерно подпрыгивавшие в такт бита и басов.
– Бля! Да это же просто не по-христиански! – не выдержал я наконец.
– Что? – перестав танцевать, Маша удивленно посмотрела на меня.
– Да ничего, блин, все классно…
Она со снисходительным видом пожала плечами и поспешила сменить тему:
– Уже знаешь, куда будешь поступать?
– В МГУ, на журфак, – ответил я машинально.
– Серьезно? – мне показалось, что она оживилась, – а я – на юрфак. Жаль только, они в разных частях города находятся – так бы вместе учились.
Услышав это, я со свойственным юности максимализмом, немедленно сделал вывод, что она меня хочет. Черт, мне было всего пятнадцать, и уровень тестостерона просто зашкаливал – кровь била то в голову, то ниже пояса – и ради перспективы провести пару часов в постели с этой крошкой я был готов забить на журналистику и посвятить себя юриспруденции, кибернетике, нидерландистике – да чему угодно.