На гребне войны
Шрифт:
– Что случилось? – Луганов словно почувствовал опасность.
– Валентина! – выразительно посмотрел на сестру Михей.
Она достала из бара стаканы и покинула каюту.
– Груз исчез, – коротко сказал Михей, приковав пристальный взгляд к лицу Луганова-младшего.
– Ка-а-ак исче-ез? – заикаясь от волнения, отпрянул Луганов.
– Та-а-ак, – передразнил его звереющий на глазах Михей, – так, пропал… просто: о-па – и нет!
– Но это же мое судно?! – вскричал Луганов, Михей действовал ему на нервы своей издевательской манерой разговаривать.
– Ты галстук поправь, – криво усмехнулся
– И что, правда никакой информации? – спросил Луганов, машинально поправляя галстук.
– Ну отчего же, – Михей весь напрягся, его кулаки непроизвольно сжались, – есть информашка. Погранцы рапортовали, пока сами не откинулись.
– А наш краболов? – не верил своим ушам Луганов.
– Пропал, – нервно хохотнул Михей, – к чертям собачьим. Затонул твой краболов! Только вот груз, я в этом уверен, на дно не пошел, а осел у кого-то…
– У кого? – тупо спросил Луганов, все еще теребя съехавший галстук, который ему так и не удалось привести в должный вид.
– Водки хочешь? – предложил Михей.
Луганов кивнул. Авторитет наполнил рюмки. Одной рукой взял свою, а другой потянулся к ломтикам семги. Луганов махнул рюмку и, с трудом проглотив жгучую жидкость, поморщился.
– Не умеешь ты пить, не так дышишь, – не скрывая раздражения, прокомментировал Михей.
Сам он выпил с аппетитом, шумно выдохнул, понюхал смоченный соусом прозрачный кусочек семги, задумчиво пожевал губами, облизнулся и только потом проглотил. Удовлетворенно крякнул, затем снова помрачнел.
– Информашкой интересуешься? – иронически приподнял свои густые черные брови Михей. – Груз наш, если верить законникам, у Химика. Слыхал про такого?
– Беспредельщик, что ли? – Луганов тоже взялся было за рыбу, но едва положил на язык ломтик, поморщился и чудом не сплюнул.
– Ив деликатесах ты ни хрена не понимаешь, – усмехнулся Михей.
– Не понимаю, как можно сырое мясо есть, – согласился Луганов.
– Тебе бы все паровое да тщательно прожаренное… – судорожно рассмеялся Михей. – Ты хоть понимаешь, что там груза на двести тысяч?!
Луганов хлопал глазами.
– А судно? – выдавил он из себя. – Оно знаешь сколько стоит?
– Мне братва московская подставит судно под задницу, если я их обделю, – мрачно процедил авторитет. – Вот такая маза, – подытожил он.
Он снова наполнил рюмки водкой.
– Только вот с Химиком тоже странная история приключилась. Что удивительного, – пожал плечами Михей, – мы же на море живем. Природа дает немыслимые богатства, но и спрашивает строго, – его потянуло на лирику. – Так вот, Химика погранцы со сторожевого катера повязали. Он еще с одним козлом на краболове чертыхался. Груза никакого. А судно-то еле-еле на воде держится, вся корма вдребезги… А вот вертолетчики передали, что на краболов твой еще какая-то братва высаживалась, с другого катера. Но эти так, походили, побродили, а потом к себе подались. Груза, похоже, у них не было. А потом, Игорек, радист с вертолета передал, что этот неопознанный плавающий объект шел за грабителем, то бишь Химиком. Что было дальше – об этом история умалчивает. Вертолетчики под воду канули. Пилот успел доложить, что по ним стреляли
– Значит, он, – желваки на скулах Луганова заходили, как морские буруны.
– Врет он, что груза не брал, – злобно сощурил глаза Михей, – кто ж тогда? Кто его корыто раздолбал – вот что интересно. Наши или эти благородные инопланетяне, мать их за ногу?
– И где же тогда груз? – недоумевал Луганов.
– Думаю, этот мудила своих с берега вызвал. Погрузил наркоту на катер, а сам остался на судне, для отвода глаз… Черт его знает… Он же беспредельщик.
– И где сейчас этот отморозок?
– В ментовке парится. Он себя жертвой выставил, мол, напали корсары гребаные, судно измордовали, команду покоцали, сам чудом жив остался. Вот я и хотел твоего участия. Отзвонись или греби к Федору Николаевичу, объясни ситуацию, пусть он на своих людей в ментовке надавит и эту гниду выпотрошат… Я, со своей стороны, тоже шепну кому надо… И вообще, нужно бы иметь полную информацию об этой хреновине. Надо к нашему Химику какого-нибудь опытного опера приставить, чтоб ничего, падла, не утаил. Меня интересует груз: куда он его замылил? Ты меня понял?
Луганов кивнул.
– Ну давай, – Михей поднял рюмку.
Луганов отказался, и Михей выпил один. Потом закусил семгой и снова приковал к Луганову грозный испытующий взгляд.
– Я каждым граммуличком дорожу… Вот как оно получается, – решил он пофилософствовать напоследок, – ни хрена твоим морякам доверять нельзя. Не на риф, так на беспредельщиков напорятся, забодай их комар…
– Так постой, – встрепенулся задетый за живое Луганов, – а где ж твои бойцы были? Видно, и они лоханулись…
– Это твои мичманы да штурманы не умеют препятствия обходить, – набычился Михей, – мои только на палубе могут сражаться, а вот судном управлять – это дело твоих молодчиков. Набрал хрен знает кого, а потом мне еще предъяву делаешь.
– Это наша общая беда, – скрывая раздражение, сделал попытку примирения Луганов.
– Боюсь, этот мент поганый нам все дело испортит. Я его пугнул, так нет, все равно исподтишка пакостит.
– Ты о Кондрашове?
– А то о ком! – с досадой воскликнул Михей. – Ну так ты перетрешь с отцом? Да, и еще, пока не забыл. Попроси у отца конвой из двух сторожевых катеров для парома… ну, ты понял…
Михей собирался заключить очередную сделку с японцами – продать им приписанный к «Акросу» сейнер на металлолом и на вырученные деньги прикупить паром японских иномарок с целью их дальнейшей перепродажи на материке. По документам сейнер шел на ремонт, на самом деле оседал где-нибудь в Осаке, Иокогаме или Нагасаки. Таких сделок они с Игорем провернули уже пять, причем с согласия Луганова-старшего, отца Игоря, вице-губернатора Таруты. Но Федор Николаевич, учитывая, что из центра на Дальний Восток едет комиссия, а также надвигаются выборы, решил приостановить этот бизнес. И тем не менее Михей, парень алчный и рисковый, даже дикий, затеял шестую сделку.