На грани
Шрифт:
– Ты так и продолжишь всё решать за меня? Мне не нужна Германия, мне не нужны массажи, я просто хочу, чтобы ты оставила меня в покое.
– И что ты будешь тогда делать? Лежать и в потолок плевать? Реджина, нужно бороться за своё здоровье и возможность ходить. И если ты не хочешь этого делать, то я заставлю тебя. И да, я продолжу всё решать за тебя, -говорила уверенно Эмма.
– Прошел месяц, отек не спал, костный мозг поврежден. Я читала о таких случаях, после операции людей вообще парализует или они впадают в кому. Я не хочу быть говорящей головой!
– крикнула Реджина.
–
– Я не полечу в Германию, если и буду лечиться, то здесь. Но если мне откажет хирург, то ты закроешь эту тему, - понимая, что нужно попробовать, сказала Миллс.
– В Германии лучшая клиника с положительными исходами подобных случаев выше семидесяти процентов, - настаивала Свон. Они уже спускались в лифте.
– Нет, только здесь. Я не хочу, чтобы меня овощем сделали эти фашисты, -Реджина говорила твердо.
– Реджина!
– возмутилась Эмма, хорошо, что они были в лифте одни, - без оскорблений. Хорошо, мы закрыли тему, пока. Но потом обязательно продолжим.
Миллс фыркнула. Она вообще не хотела думать о том, что ей придется перенести ещё операции и не получить результатов. Её в этот момент многие бы не поняли. Молодая женщина, а отказывается бороться. Не хочет ничего делать и изводит своим характером свою любимую девушку, которая не испугалась трудностей и находится рядом. Посмотрев со стороны, можно было именно это и подумать, но всё не так. Точнее, всё не так просто, как может показаться, всё очень сложно, и как говорила Эмма насчет травмы, подход индивидуален.
Реджине пока очень трудно всё осознать, понять, почувствовать. Всего месяц назад она была красивой, эффектной женщиной, у которой было практически всё: мужчины смотрели на неё с желанием, муж сходил с ума от любви, Эмма, к которой она так и не могла понять своих чувств. А что теперь? Как теперь жить? Отбросив всё, она даже не может сделать любимую девушку счастливой. Не может любить её, ласкать. Она обрекает девчонку двадцати четырех лет на пожизненные мучения с инвалидом. А сколько это продлится? Десять лет, двадцать, тридцать? Она не могла этого допустить. Ей нужна любовь, семья, но не она. Беспомощная, сломленная этой травмой, Миллс больше всего на свете хотела встать и побежать навстречу своей любимой, но то, что она даже не чувствовала прикосновений Эммы к своим ногам, убивало. Не всем дано понять, и не дай Бог кому-то пережить. Справиться с этим тяжело и не всем подвластно.
– Посади меня пока что на диван, - сказала Реджина Стэну, когда они вошли в квартиру Клэр.
Мужчина посадил Реджину, как она того хотела. Эмма в это время отнесла сумку в свою комнату.
– Что-то ещё желаете, миссис Миллс?
– поинтересовался с участием водитель.
– Нет, спасибо, - Реджина осматривалась по сторонам. Она тяжело выдохнула от мыслей, которые её одолевали.
– Хорошо, - кивнул мужчина, и тут вышла Эмма.
– Спасибо, Стэн. Ты можешь ехать, дальше мы сами. Если понадобишься,
– Ты кушать хочешь? Нам Саманта наготовила много всего вкусного.
– Нет, - Реджина посмотрела на Эмму и положила руку на щеку девушки, - я тебя очень люблю.
Свон счастливо улыбнулась, ведь за этот месяц Реджина это говорила очень редко.
– И я тебя люблю. Сильнее, чем ты можешь себе представить, - блондинка накрыла руку Миллс своей ладонью.
Миллс тоже улыбнулась, она сейчас хотела быть только с Эммой. Ей хотелось любить эту девушку, но свое положение её угнетало.
– Что ты сейчас хочешь, любовь моя?
– Эмма смотрела на Реджину со всей нежностью. Ей было трудно, тяжело эмоционально и морально, но в такие моменты она наслаждалась. Свон ни за что не откажется от своей любимой, с которой может и должна быть счастлива, невзирая ни на какие обстоятельства.
– Я хочу быть с тобой, я хочу гулять с тобой, я хочу не обременять тебя, - Реджина второй рукой убрала прядь волос Эммы, - хочу любить тебя как в ту ночь здесь.
– Тебе для этого ничего не мешает, - Эмма улыбалась. А потом пересела на диван и обняла свою любимую, - пойми, ты меня не обременяешь. Просто сейчас трудный период. Когда мы тебя вылечим, тебе будет легче. Единственное, мне придётся смотреть в оба, чтобы ты не сбежала от меня, когда у тебя появится такая возможность.
– Мне мешает... Мешает то, что я не смогу почувствовать тебя, не смогу отдаться полностью тебе. Я не буду просто лежать с тобой, я так не смогу, - Реджина обнимала Эмму.
– Сможешь, - уверенно, твердо и четко сказала Эмма, - я сказала, сможешь. Ты должна. Ты меня любишь, вот ради меня и сможешь.
Реджина выдохнула, - почему это случилось с нами? За что? Я не понимаю.
– Это случилось с тобой, потому что ты встретила на своем пути людей с фамилией Свон, - Эмма горько усмехнулась, - она всегда приносит одни несчастья.
– Люди с фамилией Свон сделали меня хоть ненадолго счастливой, - Реджина поцеловала Эмму в щеку, - ты и Фрэд - всё, что у меня есть. Вы моя семья.
– А ты наша. Мы никогда тебя не бросим. И знаешь что?
– Эмма с улыбкой посмотрела на Реджину, - мы продолжим делать тебя счастливой.
– Ага, только я опять всё буду портить, - буркнула Миллс, - твой отец отходит от нашего поступка, он продолжает винить себя за выстрел. Поэтому я считаю, что он подольше должен подумать и всё осознать.
– Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать?
– уточнила Эмма.
– Я хочу сказать, чтобы он нам не помогал, и уже завтра я подам на развод, - Реджина хотела сделать это ещё в больнице, но всё же решила подождать до выписки.
– Ты же сама сказала, что он твоя семья, - Свон внимательно посмотрела на Реджину, - про развод это понятно. Но почему ты хочешь отказаться от помощи? Даже если бы не в его руке был тот злосчастный пистолет, он всё равно помогал бы тебе.
– Эмма, я больше не хочу его мучить. А видеть меня с тобой, да ещё и в таком положении для него мучение, - уверенно говорила брюнетка.