На грани
Шрифт:
С кем же я разговаривал? Блефует безумец? Но, в то же время, судно молчит, не получены ДИСПы Капитан не выходит на связь, не отвечает на наши запросы. Нет сомнений в том, что их захватили. Бандиты, по-видимому, на борту.
Его разговор, вопросы, идеи представляли собой то сочетание банальности, и какой-то надменности, в которых обыкновенно видятся черты несостоявшейся натуры, душевный разлад, непреодолимое желание порисоваться, и которые, во всяком случае, являются признаками несколько пренебрежительного отношения к существующим правилам, что часто подкупает ведомых людей. Раньше, разумеется, приходилось слышать подобные инсинуации и из уст коррумпированных ментов, и залихватских
Извержением своих идей, казалось, он предвкушал торжество своего невежества надо мной, над компанией. Его заявления звучали неправдоподобно. Для чего посылать 25 солдат на захват лесовоза? Во-первых, с экипажем получается сорок человек, которым просто не разместиться на маленьком судне. Во-вторых – зачем 25? Есть ли у бандитов оружие? Можно легко обойтись значительно меньшим числом, например, впятером. Цифра же 25 явно придумана, чтоб убедительней обосновать 1,5 миллиона. Поскольку, если бы он признался, что «солдат» всего пять, то тогда концепция их «нищеты» и давленья на жалость была бы неубедительной. На каждого приходилось бы по 300к, находящейся вне пределов мечтаний для обездоленных.
Слово же «нищета» он повторял слабым голосом, голосом человека, свыкшегося с душевной болью. Он молол всякий вздор.
Потом, его фразы – «загнать в угол страховую компанию» – и заявления, что они «это делали неоднократно» – здесь его знания о функции страховых компаний, видимо, ограничены получением пары сотен за утерянный телефон или сломанный телевизор. Для получения возмещения от страховой компании по полису H&M*) в судоходстве требуются тонны неоспоримых доказательств, и процедура предполагает убедительное обоснование, заключения сюрвейера, назначенного страховщиками, анализа страхового случая на основании информации, полученной из различных источников и пр. Причём бремя доказательства всегда лежит на заявителе, а страховая компания, как правило, недоплачивает. Переплатить её невозможно заставить. Поэтому его заявления о получении денег от страховой как об их постоянном бизнесе – просто блеф.
––
*) все суда, плавающие в международных водах, обязательно должны быть застрахованы в P&I (Protected and Indemnity- страхование ответственности перед третьими лицами и H&M- hull and machinery – страхование корпуса и механизмов)
––
А то, как неуместно и часто он произносил слово «бизнес», показывало, насколько он далёк от его сути. По всей видимости, неудачи толкнули его на терроризм.
Будто бы для спасения своей репутации он перескакивал с одной темы на другую. Слышалось, как его фантазию, преследуемую домыслами, швыряло то туда, то сюда, как пустую пластиковую бутылку с волны на волну. Фразой о «численности экипажа» он, несомненно, хотел показать свою осведомлённость, но был знаком с судоходством лишь сквозь призму своих вожделений и в этом мало что понимал – скорее всего, он посредственный клерк, неудачник. То, как быстро он перескакивал от одной идеи к другой, говорило о кем-то заранее, пусть не очень умело, составленном списке тем для дискуссий. Они явно из судоходства, но их знания поверхностны.
Техсостояние судов так же, как экономика, рынок, знакомы для них не вполне, на уровне лишь названий.
Странное ощущение. После разговора с ублюдком осталось горькое послевкусие, как и от недавней истории о рейдерском захвате компании близкого друга.
Рейдерский захват! Подумать только! Поглощение
RAID – Наезд! Набатом, звоном колоколов, прозвучавших из 90-х.
В те времена наезды не прекращались, были частью повседневной жизни страны; наезжали и отжимали все, хоть сколько-нибудь наделённые властью. Во главе иерархии стоял КГБ, за ним шли менты, потом – налоговые, в основании пирамиды были братки.
Словно мутация вируса, делающая его неуязвимым к прививкам, эволюция криминала со временем становилась всё более изощренной. Он приспосабливался к изменению законодательства, прошёл путь от примитивных захватов торговых палаток 90-х годов до силового захвата, враждебного поглощения предприятий в 2000-х…
От анализа слова RAID и «рейдерского захвата» *) внешний мир исчезал, погружая в отупляющее отчаяние, во мглу почти забытой жизни в России накануне вынужденной эмиграции…
––
*) в конце 90х- 2000х в России к тем, кто вёл прибыльный бизнес, пытались войти в долю или полностью отжимали предприятие. Если заказ был с самого верха, то, как правило, бизнес забирали, а владельца(ев) отправляли мотать срок лет на десять, чтобы и концы в воду, и все сроки давности прошли.
––
Значит, и до нас докатилась волна безумных захватов. Если так, куда бы я ни шёл, на мне стоит крест. Откуда тянется шлейф? В 95-м (перед отъездом) коррумпированные менты чуть не загнали в угол. Поставили перед отвратительным выбором: платить под столом, либо закроют компанию, либо закроют меня. В те годы менты искусно выстраивали почти непреодолимые сложности и тут же незатейливо предлагали решение «вдруг свалившихся ниоткуда» проблем. Стоило лишь к ним обратиться.
– Господи! – невинно звучало их удивление. – Ну и времена наступили! – зажмурив глаза в наигранном недовольстве, восклицали они, покачивая головой и прицокивая языком. Обещали подумать, помочь – и чуть погодя находили решение запутанной ими же ситуации, в которой вдруг оказывалась жертва их хитросплетений.
Разумеется, за вознаграждение.
Сложность создаваемых провокаций, как и вознаграждения за их устранения, зависели от масштабов компании, которую они оплетали сетью интриг.
Грех, в котором они жили, как и те интриги, которые они творили, многозначительно называя их словом «бизнес», замаливался в новеньких, с блестящими куполами, церквушках, храмах и соборах, как грибы, растущих в то время в России на деньги бандитов. А рядом с ними в этих церквях стояли толпы людей, просивших спасения от причинённых им тягот и страданий, а прежде никогда ни о чём не просивших.
Зацепившись за слово «бизнес», я вдруг кое-что заметил. Тождество интонаций, с которыми это слово произносилось мерзавцем и ментами 90-х. Ну, точь-в-точь. Шарахнуло удивительной схожестью словоизлияний о сути бизнеса, которую и мерзавец, и менты явно знали лишь понаслышке.
И словно тягучая зелёная тина, поднятая откуда-то из глубины, из застоявшихся, почти умерших воспоминаний неожиданно налетевшей бурей, начала источать свой зловонный запах, парализуя сознание.
Бурление вдруг разгулявшихся волн становилось непреодолимым. Они всё дальше уносили от берега устоявшейся жизни, затягивали всё глубже и, погружали в пучину пережитых забвений всё вокруг: и вид спокойного моря напротив, и вечернюю свежесть близлежащего парка, ладно смешанную с благостным ароматом дыма камина, заполнившего вечернюю тишину злополучного дня. И, несмотря на всю красоту, небо, затянутое слоистыми облаками, горящими в красных лучах заходящего солнца, превращалось в знамение. Всё вокруг словно кричало, что мир дошёл до предела…