На Грани
Шрифт:
Оставаясь дома, он также мог бы присматривать за Декланом. Это была его работа — следить за происходящим. Вот что сказал папа перед отъездом. Тогда ему было всего шесть лет, но он помнил. Папа положил руку ему на плечо и сказал: «Ты не забывай о семье, Джорджи. Присматривай за своей сестрой и братом вместо меня». Он не был ребенком. Он понимал, что папа, на самом деле, другое имел в виду, но все равно делал это, потому что кто-то должен был это делать.
Он не был уверен насчет Деклана. Роза сказала, что всем голубокровным нельзя доверять. Роза часто оказывалась права. Когда она говорила, что кому-то нельзя доверять,
Итак, Деклан был плохим парнем. Но Деклан спас Джека. И он вовсе не казался злым. Было много видов злых: злых, как Кенни Джо, который всегда был зол из-за чего-то. В основном Кенни злился из-за того, что отец бросил его. Джорджи понимал, что он сердится из-за этого, но все же его собственный отец тоже ушел, но никто не видел, чтобы он ходил вокруг и дрался с людьми.
А еще был такой подлец, как Оли, который был слишком глуп, чтобы понять, когда он им стал. Однажды Оли убил щенка, потому что тот укусил его, он разбил ему голову камнем. Щенок не собирался делать ему больно. Он просто играл. Потом Оли плакал, потому что ему стало плохо. Джорджи снова тяжело вздохнул. Ему потребовалось два дня, чтобы собрать голову щенка воедино его магией, и когда он поднял его, она все еще выглядела не совсем правильно. Он так сосредоточился на том, чтобы вылечить его, что ему тоже стало плохо, а потом Роза плакала.
И потом был еще такой подлец, как Брэд Диллон. Брэд был холоден и злобен. С ним было что-то не так.
Но Деклан не был подлым человеком. Джек считал, что его мечи были просто офигенными. Джорджи был согласен насчет мечей, но он видел, как Деклан создал призрак зверей, напавших на Джека, и, по его мнению, это было даже круче. Джорджи протянул руку, закрыл глаза и притворился, что призывает зверя. Если бы он умел так делать, то сделался бы еще круче. Возможно, вокруг него заклубился бы какой-нибудь темный дым. И глаза у него стали бы блестеть. А может быть, он произнес бы какое-нибудь таинственное заклинание. Или нет. Возможно, было бы круче, если бы он ничего не произносил. А если бы у него был меч, то он был бы длинным и тонким. Как дедушкины клинки.
Капля холодной, скользкой магии коснулась его шеи и скользнула вниз по позвоночнику, как будто что-то гнилое обрызгало его своим мерзким соком. Джорджи чуть не подавился. Он резко открыл глаза.
Перед домом на тропинке стоял зверь. Он был цвета старого синяка и смотрел на него четырьмя раскосыми серыми глазами.
Джорджи застыл. Джек учил его никогда не убегать от зверей, которые могли его поймать. Если он побежит, зверь будет преследовать его. Он не знал, сможет ли эта штука проникнуть через обереги, чтобы поймать его, но он и не хотел этого знать.
Зверь выставил вперед одну лапу… длинную уродливую лапу. У большинства животных были пальцы на ногах, но у этого были пальцы с острыми красными когтями. Лапа коснулась оберега, проверяя его. Поток мерзкой магии скользнул к Джорджи. Он чувствовал ее голод. Она, липкая, холодная и голодная, хотела обвиться вокруг него и высосать его магию. Он судорожно сглотнул. Его сердце билось так быстро, что едва не выскакивало из груди. Только не беги. Только не беги.
Позади зверя, там, где
Зверь открыл пасть и показал Джорджи свои зубы: большие, острые и красные, как кровь. Его магия ждала, голодная, готовая наброситься на него и сожрать, как только он пошевелится.
Деклан вытащил из ножен на спине огромный меч.
Джорджи смотрел прямо в глаза зверю. Холодный пот выступил у него на лбу.
Деклан нанес удар. Меч рассек воздух блестящей металлической дугой и рассек тело надвое.
Ничего себе!
— Ты в порядке? — Белая молния сверкнула из его руки в мертвого зверя.
Джорджи вспомнил, что нужно дышать, и сглотнул. К горлу подступила тошнота. Отчаянно стараясь не упасть, он подтянулся, поднял охранный камень, пропуская Деклана внутрь, и как только голубая кровь переступил черту, он бросил камень обратно на место, упав обратно на ступеньки крыльца.
Деклан подошел и сел рядом с ним.
— Наклонись вперед, — приказал он. — Опусти голову вниз, между колен. Вот и все. Тошнота пройдет через минуту.
Джорджи наклонился вперед, низко опустив голову. Тошнота медленно отступала.
— Это было умно, — сказал Деклан. — Уставиться на гончую.
— Я не хотел, чтобы она знала, что ты там был.
Деклан кивнул.
— Спасибо. Я тебе очень благодарен.
Магия зверя задрожала. Джорджи выпрямился. Рядом с ним Деклан положил руку на рукоять меча.
Отвратительная серая жидкость выплеснулась из туши гончей. Плоть и кости расплавились, превратившись в бледную слизь. Магия изогнулась вокруг нее, извиваясь, как сахарная вата на палочке. Темный пар заструился с поверхности. Лужа съежилась, а пар потемнел и затвердел, превратившись в высокого человека. Длинный плащ с капюшоном скрывал его, клубясь вокруг ног и превращаясь по краям в дым.
Джорджи резко втянул воздух. Магия этого человека давила на него, словно огромная тяжеленая каменная глыба. Страх скользнул вниз по его рукам, оставляя гусиные пупырышки.
— Он не может причинить тебе вреда в таком виде, — тихо произнес Деклан. — Его магия может проникнуть внутрь, но она будет слабой. Не показывай страха. Не доставляй ему такого удовольствия.
Человек-пар повернулся к ним.
— Ах. Мне стало интересно, кто же выстрелил в этом заброшенном месте вспышкой военного образца. Просто мне нужно было убедиться самому. У меня мелькнула надежда, что это мой дорогой братец, но я вижу, что это всего лишь ты. — Его голос был мягким и нежным, но по какой-то причине Джорджи пробрал озноб до самых костей.
— А что это за плащ? — спросил Деклан.
Мужчина не обратил на него внимания.
— И кем же ты будешь? — Темнота капюшона поглотила лицо мужчины, но Джорджи знал, что глаза мужчины неотрывно смотрят на него, давя на него, как огромная тяжесть. Магия змеилась от мужчины длинными, полупрозрачными завитками темного дыма. Они лизнули обереги и проскользнули сквозь них.
Джорджи с широко раскрытыми глазами смотрел, как магия подкрадывается все ближе. Она была голодна… Так сильно проголодалась.