На грани срыва

Оайдер Юлия

«Удачи.»

Убираю гаджет в карман шорт и глубоко вздыхаю, остановив взгляд на все так же припаркованной напротив моего подъезда тачке. Мне не видно из-за ослепляющего уличного фонаря, там ли находится Роман, но что-то подсказывает что он в машине. Все то же ощущение его присутствия и скользящего по моему телу взгляда не отпускает.

Мысленно усмехаюсь и иду в спальню. Падаю на кровать и зарываюсь носом в подушку, вслушиваясь в окружающую тишину, нарушаемую лишь моим сердцебиением. На душе беспокойно и я не знаю точно сколько времени ворочаюсь, но

в результате все же проваливаюсь в сон.

Чья-то ладонь опускается мне на лицо и крепко зажимает рот. Я испуганно взвизгиваю, но не могу пошевелиться.

– Ты солгала, шпионка, – слышу хриплый шепот на ухо и тут же чувствую холодный металл у виска. Выстрел.

Вскакиваю с постели в холодном поту и, судорожно дыша от страха, хватаю телефон и включаю фонарик.

Никого. Я одна. Это всего лишь сон.

Дрожь не унимается и страх сдавливает горло ледяной хваткой. Брата нет дома, мне не к кому обратиться за помощью, меня некому утешить и помочь успокоиться. Но как же мне сейчас это необходимо!

Разве что…

Подбегаю к окну и высматриваю на парковке знакомый автомобиль. Он еще здесь…

Не знаю что именно меня заставляет так поступить, но я иду в прихожую, накинув на плечи куртку и сунув ноги в сапоги. Выхожу из квартиры, направляясь прямиком к машине Романа.

Возможно я пожалею о том, что сейчас делаю, но воспротивиться не могу. Мне страшно, мне нужно хотя бы с кем-то поговорить и отвлечься от своих мыслей.

Уже на полпути я замечаю как распахивается водительская дверь и Роман скорым шагом идет мне навстречу.

– Что-то случилось? – встревоженно спрашивает он, заглядывая мне за спину, словно ожидая там увидеть бандюка с пистолетом.

– Тебе разве не нужно домой? – игнорирую его вопрос, а сама непроизвольно начинаю трястись от ночного холода.

– Нет, я подумал что тебе может понадобиться дополнительная охрана, – пожимает плечами он, опуская взгляд на мои оголенные ноги. – Это все что ты хотела спросить? Тогда иди домой, замерзнешь…

– Чай будешь? – без лишних объяснений выпаливаю я, запахивая куртку и нервно переминаясь с ноги на ногу. Не хочу смотреть ему в глаза и казаться слабой, пусть думает, что это я его пожалела. – Голод притупляет внимание…

– Лучше уж кофе, – усмехается Роман и разворачивается к машине.

Вот черт, выставила себя полной дурой… С чего я взяла, что он согласится?! Как вообще могла на это рассчитывать?

Раздается хлопок автомобильной двери и писк сигнализации, отчего я поднимаю ошарашенный взгляд на приближающегося ко мне парня.

– Идем или ты передумала?

Киваю и быстрым шагом иду к подъезду, до сих пор не понимая что творю.

– Я поставлю чайник, располагайся, – киваю Роме на большую комнату, а сама иду на кухню.

Вопреки моим ожиданиям, парень идет следом за мной и занимает место на стуле возле окна, зараза, прямо напротив меня. Снова чувствую его изучающий взгляд и это приносит мне сильный дискомфорт, а не спокойствие, за которым я так сильно охотилась и ради которого его позвала.

Пока кипятится чайник, я нарезаю бутерброды

и готовлю кружки с напитками. Дрожащими руками тянусь за сахарницей и пытаюсь насыпать две гребаные ложки в кружку, но руки не слушаются.

Да что за хрень?!

– Мне без сахара, – вдруг говорит Рома, словно сжалившись надо мной. – Ты ведь позвала не просто так… Расскажи мне все и я точно смогу тебе помочь. Я прошу лишь крупицу доверия.

– Доверие это слабость, – не задумываясь, отвечаю я и придвигаю к Роману его кружку с кофе.

Сажусь напротив парня и нехотя помешиваю свой чай. С одной стороны уже жалею, что позвала его, а с другой – мне действительно с ним спокойнее. Ощущение защиты и тепла. Глупо, но это именно то, что я чувствую.

– В твоем случае, доверие это шанс закончить весь этот дурдом и перестать жить в страхе, – спокойно говорит Роман, а я лишь раздраженно хмыкаю. – Я серьезно и ты это знаешь.

– Я не могу доверять свои тайны всем подряд.

– Господи боже, какая же ты сложная! – парень слишком громко ставит кружку на стол и я поднимаю на него взгляд.

Сложив руки на груди, Роман смотрит на меня строгим и весьма недовольным взглядом. Что ж, я отвечаю ему тем же, гордо вскинув подбородок. Секунда, десять, тридцать – а мы все сверлим друг друга взглядами. Точнее, сверлит меня своими голубыми гляделками Рома, я же просто рассматриваю его лицо.

Обычный. Совершенно заурядный, но что-то в нем есть такое, что привлекает внимание и заставляет рассматривать снова и снова: то ли маленький шрам на подбородке, то ли океанический цвет глаз, то ли золотое кольцо на серебристой цепочке на его шее…

– Что это за кольцо? – сама от себя не ожидая, спрашиваю я и указываю на выбившийся из-за пазухи золотой аксессуар.

Рома быстро заправляет цепочку под горловину своей кофты и, хитро сощурившись, отвечает:

– Я не могу доверять свои тайны всем подряд.

Все ясно, откровения мне не светят. Не очень-то и хотелось, просто… женское любопытство.

Пожав плечами, я молча допиваю чай и концентрирую внимание на на дне своей кружки, рассматривая чаинки.

Внутреннее чутье, интуиция или как это не назови, подсказывают мне, что я могу довериться Роману. Как не крути, а именно этот человек спас меня, не позволил умереть в тех злосчастных гаражах возле клуба. Но в то же время, мне страшно… Я боюсь за окружающих меня людей, за всех своих близких, ведь как только кто-то еще узнает правду – проблема перестанет быть только моей. А значит, что остальные тоже будут в опасности.

Поднимаю взгляд на Рому и непроизвольно кусаю губы, стараясь решиться на весьма рискованный шаг. Но не могу, черт возьми! Не могу! Отодвигаю от себя опустевшую кружку и тяжело вздыхаю.

– Спасибо за кофе, – парень встает и, прихватив наши кружки, направляется к раковине.

Не говоря ни слова, он включает воду, закатывает рукава, берет губку и наливает на нее средство для мытья посуды. Хочу сказать Роме, что у меня есть посудомойка и заниматься этой охинеей не стоит, но… залипаю. Охренеть! Смотрю на его широкую спину, на то как перекатываются напряженные мышцы под облегающей кофтой, на сильные руки с выпуклыми венами и пребываю в глубоком шоке.