На грани отчаяния
Шрифт:
Недовольство проявляли только соседи по коммунальной квартире. По ночам они переругивались с Генрихом, прорываясь в туалет или в ванную комнату, где часами сидел с гитарой Генрих, разучивая аккорды и оттачивая практику игры.
Потом, уже в студии, под руководством опытнейших педагогов изучал не только практику, но и теорию музыки.
Это было славное время, дни, в которые Генрих Сечкин познал восторг творчества и славу. На нескольких московских престижных музыкальных конкурсах он занял призовые места, получил
И вот он уже музыкант оркестра Всесоюзного радио. Гастроли, интересные встречи, нескончаемые концерты. Он преподает в Государственном училище циркового и эстрадного искусства. Аранжирует музыкальные произведения для гитары. Публикует многочисленные музыкальные рецензии в журналах и в газете «Советская культура». Это уже признание. Яркая, бурная творческая биография; которой можно было бы позавидовать.
Жизнь Г. Сечкина тем и примечательна, что похожа на контрастный душ: вода ледяная, а через секунду горячая, ледяная - горячая… Сегодня он один из лучших гитаристов Москвы, а завтра бредет по этапу в дальнюю командировку.
Сегодня он опытный автогонщик, приглашенный в Крым для съемок художественного кинофильма, а завтра осужден на несколько лет за пропаганду и распространение видеофильмов.
Сегодня у него любовь, страстная, как у Ромео. И влюбленная пара не замечает разницы в возрасте в несколько десятилетий. А завтра юная легкомысленная Джульетта, успевшая родить ему сына, покидает его.
Сегодня его избирают председателем Творческого объединения московских гитаристов. А завтра он почти безнадежен, в состоянии клинической смерти - вероломно отравлен бывшим сокамерником.
В восьмидесятые годы Г. Сечкина за хранение и пропаганду видеофильмов осудили на шесть лет лишения свободы. Суд, заинтересованно и неоднократно изучив их (злые языки утверждают, что не только в судебных помещениях, но и дома), усмотрел в них порнографию. К слову сказать, позже некоторые из этих видеофильмов получили в Европе международные премии как образцы высокого искусства. Сейчас, если бы эта ханжеская статья Уголовного кодекса еще существовала, по ней можно было бы загнать за Можай половину России.
Что поделаешь, если в Советском Союзе оголенное женское тело долгие годы казалось чиновникам порнографией. Наверное, этим чиновникам нужно было выбирать жен с более красивыми фигурами. Вспомните анекдот. Секретарь парткома приходит домой и говорит жене:
– Сегодня после ужина будешь делать стриптиз, как в Европе.
– Это как?
– Включим музыку. Я сяду на диване, а ты будешь передо мной медленно раздеваться. Поняла?
Поужинали, жена помыла руки. Высморкалась. Сняла фартук, включила музыку и, что-то тихо бормоча, стала медленно раздеваться.
– Как противно, - возмутился муж, досмотрев стриптиз до конца.
–
Но справедливости ради напомню, что первую, действительно черную порнуху в Россию ввозили не простые люди, которые в массе своем, были невыездными, а работники ЦК КПСС и дипломаты, упивавшиеся этой клубничкой на узких тусовках для своих. Естественно, что ни один из них за это перед законом не ответил.
Год назад Г. Сечкин выступал в книжном магазине на читательской конференции. К нему подошел мужчина в годах:
– Вы меня не помните? Я был экспертом по видеофильмам, когда вас судили. Г. Сечкин растерянно смотрел на него, не зная, что сказать. А мужчина продолжал:
– Вижу, вы книгу издали. Гонорару небось тыщи. Вот вам и компенсация за ваши муки. Нет, автограф мне не нужен. Хочу, чтобы вы не обижались на меня. Когда вас судили, времена были другими. Меня пригласили экспертом от государственного обвинителя, а это, знаете ли, доверие. Не мог же я тогда отказаться, меня бы в официальных органах не поняли. Я ведь не герой…
Была еще одна памятная судимость. Купил Г. Сечкин с рук покрышки для своего «Москвича». Покрышки оказались крадеными. Следователь пригласил его в качестве свидетеля. Обвинение было выдвинуто против членов преступной группы, специализировавшейся на кражах покрышек с завода.
Когда следователь разобрался, что Г. Сечкин, купивший у них покрышки, ранее был неоднократно судим, он стал относиться к нему с нескрываемым предубеждением. Но обвинить Г. Сечкина в том, что это он организовал преступную группу, следствие не сумело. Это выглядело бы слишком абсурдно.
На суде давали показания десять человек, которые покупали у воров автопокрышки. Девять из них, как и следовало ожидать, после оглашения приговора ушли домой. Десятым оказался Г. Сечкин. Женщина-судья (не стану называть фамилии, жалко ее внуков) умудрилась построить судебное заседание так, что Г. Сечкин из свидетеля превратился в обвиняемого. Редкое умение перевернуть дело с ног на голову. Без каких-либо серьезных оснований она обвинила сто в скупке заведомо краденого. Вот тебе и судья: как хочу, так и ворочу.
Обратите внимание: обвинение из десяти свидетелей было предъявлено только Г. Сечкину. Вот оно, последствие прежних судимостей. По 228-й статье тогдашнего Уголовного кодекса ему дали шесть месяцев лишения свободы. Но судье и этого показалось мало. Опять-таки, не утруждая себя доказательствами, суд обвинил его в подстрекательстве к краже. Дескать, если бы Г. Сечкин не покупал краденых автопокрышек, воры бы не, крали их. Теоретически, для несуществующего безгрешного общества, может быть, и верно. Но против остальных девяти свидетелей такое обвинение не выдвигалось.