На грани отчаяния

Сечкин Генрих

Вступив в Творческое объединение московских гитаристов и понимая, что при любой теоретической базе советские гитаристы варятся в собственном соку, Генрих начал вести переговоры с Министерством культуры об организации гастролей в Советском Союзе лучших зарубежных музыкантов. Одновременно вел творческую переписку с выдающимися гитаристами Аргентины, Англии, Испании, Германии и других стран. В результате к нам стали приезжать с концертами такие маститые музыканты, как Мария Луиза Анидо, Джон Вильямс, Николас Альфонсо, Зигфрид Беренд и другие. Выступления каждого из них Генрих рецензировал в газете «Советская культура», с каждым из музыкантов организовывал встречу для гитаристов Москвы.

Тем временем его любимое детище - ансамбль гитаристов Дома культуры имени Чкалова получает звание лауреата Всесоюзного конкурса

имени Андреева. В 1965 году ансамбль и его руководитель становятся лауреатами Международного фестиваля музыки народов Латинской Америки. В 1966 снова этот же конкурс. И снова диплом лауреата. В книге «Гитара и гитаристы», выпущенной издательством «Музыка», отмечается талант Генриха как энергичного руководителя гитарного ансамбля.

В то время гитарист мог получить образование только в объеме музыкальной школы. Единственный в Москве класс гитары в Училище при консерватории был переполнен. Множество руководителей кружков гитарной самодеятельности не имели понятия о нотной грамоте и преподавали ученикам непосредственно «с рук». Это очень беспокоило Генриха. Он проявил чудеса организаторских способностей, когда вместе с коллегами организовал при Московском городском доме народного творчества двухгодичные курсы повышения квалификации для педагогов-гитаристов московских клубов, пригласив в качестве преподавателей самых известных в стране теоретиков музыки.

Через некоторое время, не без участия Генриха, после многолетнего перерыва возобновляет работу класс гитары в Музыкальном училище имени Октябрьской революции. Расцветом гитары в СССР назван этот период в зарубежных музыкальных изданиях.

Творческое объединение московских гитаристов выбирает Генриха своим председателем. Из разных стран постоянно поступают приглашения на гастроли. Но Министерство культуры не решается отпустить четырежды судимого человека. А тем временем бурная деятельность продолжается. Концерты его ансамбля в Кремлевском театре, в Кремлевском Дворце съездов. После концерта, посвященного XVI съезду ВЛКСМ, с творческими успехами его лично поздравляет Брежнев. Несколько лет титанического труда, наконец дают свои результаты.

В 1979 году Польское музыкальное издательство выпустило книгу «Лексикон гитары». В ней наряду с биографиями таких звездных музыкантов, как Паганини, Берлиоз, Вебер, Шуберт, Диабелли, Бокерини и других, есть и творческая биография Генриха. Этот справочник был переиздан во многих странах.

Не одна страница посвящена творчеству Генриха в объемном «Биографическом музыкально-литературном словаре-справочнике русских и советских деятелей гитары».

…Прошло двадцать лет. Постепенно наладилась семейная жизнь. Жена хлопотала по дому. Сыну исполнилось четырнадцать. Овчарке Альме - пять. Семья уже жила в отдельной двухкомнатной квартире. Были «Жигули», видеотехника. Была приобретена еще одна кооперативная квартира, которую заботливые родители готовили для сына. Шел 1982 год. Различные московские организации собирались отмечать пятидесятилетие Генриха и двадцатипятилетие его творческой деятельности. Телевидение готовило большую передачу, радио не отставало, газета «Вечерняя Москва» уже опубликовала сообщение о юбилее. Готовились музыкальные издательства и других стран…

Одиннадцатого мая в семь часов утра раздался звонок в дверь.

–  Кто там?

–  Откройте! Милиция!

–  А в чем дело?

–  Ваша собака покусала человека. Откройте!

Генрих, уже умудренный жизненным опытом, сначала вышел на балкон, чтобы выяснить, на чем приехали незваные гости… У подъезда стояли, ощетинившись антеннами, две черные «Волги». В дверь стали звонить и колотить беспрерывно. Заверещал телефон. В глазок двери были видны толпившиеся люди в штатском и между ними участковый.

…Свое пятидесятилетие Генрих справлял в трехместной камере Лефортовской тюрьмы КГБ.

Что же стряслось на этот раз? А ничего. Просто в конце семидесятых к Брежневу пожаловал высокий чин из КГБ и доложил примерно следующее: «Уважаемый Леонид Ильич! Вам и нам доподлинно известно, что, развязав «психологическую войну» против нашей страны, империалистические круги Запада, и, прежде всего США, постоянно прибегают к идеологическим диверсиям. Они стремятся вызвать в социалистическом обществе идейный разброд, создать обстановку неустойчивости, утраты ясной перспективы, подорвать

у трудящихся веру в социализм, коммунизм. Западные спецслужбы вовлекают в антисоветские акции самые разнородные антисоциалистические элементы. Мы глушим «Голос Америки» и «Свободную Европу», чтобы наши люди не поддавались западной пропаганде. Но в настоящее время в стране появилась аппаратура, с помощью которой можно неконтролируемо просматривать ввозимые в СССР западные фильмы, в которых бытовые сцены резко противоречат нормам коммунистической нравственности. Больше того, с помощью этой аппаратуры в приграничных районах нашей страны можно записывать зарубежные передачи непосредственно из эфира, а потом неограниченно копировать их для друзей и знакомых. Эта вредная, ввозимая из-за рубежа аппаратура - видеомагнитофон! Какие будут указания?»

«Искоренить!» - последовало лаконичное указание генсека. Вот так Генрих снова получил шесть лет с конфискацией имущества. Через пять его оправдали. Освободившись, он приехал в Москву. К этому времени в его квартире, пропив оставшиеся от конфискации вещи, удобно расположился новый муж его жены, вторую квартиру оприходовал для себя жилищный кооператив, девятнадцатилетний сын сидел в тюрьме, собака Альма умерла.

Друзья скинулись и одолжили пятидесятичетырехлетнему Генриху деньги на оплату съемной квартиры и на старенькие «Жигули»-«копейку». Жизнь вновь надо было начинать сначала. С гитарой было покончено. На одном из этапов конвой неаккуратно обошелся с Генрихом, и три пальца правой руки перестали работать. Конфискованное имущество давно продали по ценам в десятки раз ниже номинальной стоимости. Возвращенная сумма оказалась мизерной. Но долги надо отдавать, и, купив патент на «извоз», Генрих стал работать частным таксистом на своей «копейке». «Вкалывал», как и в молодости, день и ночь. Домой не тянуло - там было пусто.

Через два года расплатился с долгами, а еще через год обзавелся собственной квартирой. В 1990 году устроился брокером на Российскую товарно-сырьевую биржу. А в 1991, будучи в Америке, попробовал себя в журналистике, дебютировав уже упоминавшимся мною очерком, вызвавшим много откликов у русскоязычного населения Америки и Канады. Дальнейший жизненный путь был определен. Генрих стал журналистом. В 1993 году выйдя на пенсию, он сотрудничает с «Юридической газетой», освещая в своих статьях политические и экономические проблемы. Изредка публикуется в «Московском комсомольце», «Аргументах и фактах», «Огоньке». Является членом Союза журналистов России. Иногда снимается в художественных фильмах. Совместно со сценаристом Антоном Янковским и режиссером Василием Паниным написал сценарий для фильма по своему рассказу «Любовь в зоне». Государственный комитет Российской Федерации по кинематографии присвоил сценарию звание «Национального фильма». Правда, он остался невостребованным из-за сложностей с финансированием, а Генрих увлекся новой идеей. Эта книга - его пробный шар.

P.S. За свою жизнь Генрих имел пять судимостей, в общей сложности получил пятьдесят четыре года срока. Отсидел из них около пятнадцати.

АМЕРИКА С ЧЕРНОГО ХОДА

Г.Сечкин (ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ)

ШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ

О, Америка! Великая, свободная, независимая страна. Земной рай! Голубая мечта миллионов людей! Уходящая в облака головокружительная высота небоскребов, изобилие переполненных супермаркетов, знаменитые Конгресс-центр и статуя Свободы! Счастливые лица американцев, развешивающих на своих домах национальные флаги!

Первый шок от незабываемого сервиса я получил в самолете, вылетевшем из Шереметьево по маршруту Москва - Нью-Йорк. Лететь нужно было более четырнадцати часов с двумя посадками в Шенноне и Гендлере. Ровно столько же надо было просидеть неподвижно, втиснув свое довольно объемистое тело в тесноватое кресло и упершись коленями в спинку переднего, изредка выворачиваясь для того, чтобы выпустить из своего ряда и впустить обратно пассажиров.

Сию мучительную процедуру можно было смягчить только одним способом - залить свой вакуум водкой и отключиться до полной посадки самолета в аэропорту Кеннеди.