На грани ночи
Шрифт:
Чамберс расхохотался.
— Возможно, раз или два мне приходили и другие мысли. — Он многозначительно сжал губы. — Правда, — продолжал он с комической серьезностью, — мне трудно вспомнить, когда это точно было.
— Охотно верю.
— Никогда не задавай вопросов, сынок, — наставительно сказал майор. — Прежде лучше подумай, о чём тебя спрашивают. Ты собираешься кого-нибудь подцепить…
— Это где же? На Аляске?! Ради Христа, как там можно сбиться с пути истинного, — запротестовал Майклс. — Ведь там на пятьсот миль в округе ни одной белой женщины. Только эскимосы
— Милосердный боже! — раздалось восклицание у них за спиной. Оба пилота обернулись к бортинженеру. Капитан Майрон Смит смотрел на них с откровенным отвращением. — Жаль, бесстыдники вы этакие, что вы хотя бы изредка не смотрите на себя со стороны. Особенно это касается вас, майор. Сезон случки, видимо, продолжается для вас круглый год.
У Чамберса полезли кверху брови.
— Ого-го! Мудрые слова из уст нашего религиозного фанатика. — Чамберс толкнул в бок своего второго пилота и, не поворачиваясь, показал через плечо большим пальцем на Смита. — Ты слышал выступление, Бен? Наш праведный бортинженер хочет почитать нам что-то из Библии.
Майрон Смит нахмурился. Он плохо переносил, когда экипаж потешался над его набожностью. Бортинженер несколько лет учился на священника и не терял надежды наставить своих друзей на путь истинный. Он знал, что перебарщивает, но ничего не мог с собой поделать. Особенно его задирал их пилот. И на этот раз Смита задел выпад Чамберса. Доля истины в его словах была. Смит и в самом деле не разлучался с Библией, обретая в ней поддержку, тем более сегодня, когда они летели на С-130 с таким грузом. В чреве их транспортного самолёта лежали атомные бомбы. Он вздрогнул. И заставил себя ответить на насмешку пилота:
— Это принесло бы вам больше пользы, чем тот мусор, что вы читаете.
— Мусор?! Наилучшую эротику из всего, что когда-либо выдавали, он называет мусором! — Чамберс полуповернулся в кресле и, тыча пальцем в бортинженера, продолжал: — Послушай-ка, мой расчудесный теологический чудик. Единственная разница между тем, что читаю я, и твоей потрепанной книжицей в том, что моя эротика, во всяком случае, честная, а твоя Библия всё прикрывает расписным ханжеским покрывалом. Кроме того…
— Оставьте, довольно! — замахал руками капитан Бен Майклс, пытаясь предотвратить не предвещавшую ничего хорошего ссору. — Ради Христа, хоть один вшивый полет можно провести без вашей дурацкой дискуссии? От вашей болтовни уже уши вянут.
Дик Чамберс пожал плечами. Какого черта ему помешали! Он бы сейчас врезал Майрону…
— О'кей, о'кей, — выдохнул он. — Самое время. — Он обернулся и прокричал радисту, находившемуся где-то в хвосте их большого транспорта: — Эй, Гэс, как бы там организовать кофе?
Лейтенант Гэс Джонсон помахал рукой:
— Будет сделано.
Капитан Майрон Смит откинулся на спинку кресла, держа в руке кружку дымящегося кофе. Злость медленно улетучивалась, и теперь он ругал себя за собственную глупость. Не стоило обижаться на этих ребят. Чудесный экипаж. Прекрасные люди. Каждый — испытанный в боях ветеран. У каждого — награды за мужество и храбрость в той дьявольской вьетнамской мясорубке.
Только
Он не мог избавиться от мыслей о пяти стальных цилиндрах. Оружие. Ядерное. Оно должно находиться в полной боевой готовности на борту скоростных бомбардировщиков, базирующихся среди снегов Аляски и готовых в любую минуту нанести удар по северным базам Советов.
Майрон Смит был уверен: ему, бортинженеру транспортного самолёта, который перевозит бомбы на Аляску, никто и никогда не прикажет сбросить их на живых людей. Да он и не смог бы сделать этого. Ни во имя любви к отечеству, ни ради семьи, ни во имя какой-то иной высокой цели. Ибо ничто не может оправдать такого варварства. Он выпил кофе и мысленно выругался. Черт побери, если он будет продолжать вот так терзаться, ему ничего не останется, как снять военную форму.
Хотел бы он знать, что думают другие члены экипажа о бомбах. Если они вообще задумываются над этим. Не то чтобы они не знали об оружии. Но, кажется, обоих пилотов это не трогало. Майор Дик Чамберс и капитан Бен Майклс. Оба пилота были опытными, мужественными людьми, но, похоже, они просто не хотели думать о моральных аспектах возможности применения атомного оружия и своей роли в этом.
Майрон Смит подумал про других. Вон там лейтенант Гэс Джонсон, радист. Наблюдает за навигационными приборами. Слишком молодой. Он вырос в мире, где атомные и водородные бомбы — вещи вполне обычные, стали так же привычны, как реактивные самолёты и спутники. Майрон Смит грустно покачал головой.
Оставались ещё двое. Старший сержант Пол Слевик был бортмехаником и отвечал за правильное размещение и крепление грузов. Ему было безразлично, что именно перевозили в их огромном С-130. Его прозвали «невольник Слевик». Он знал только свою работу. Всё, что тащили в самолёт, должно быть тщательно уложено, упаковано, закреплено. Слевик заботился о грузах так, словно от этого зависели его жизнь или смерть. Впрочем, думал Смит, ведь оно так и есть. Если во время болтанки груз сорвется, экипаж погибнет.
И Слевик заботился о грузах, не обращая внимания ни на что иное.
Старший сержант Джо Келли. Вот кому хорошо прочистили мозги, подумал Смит. Восемь лет ношения на бедре пистолета 38-го калибра. Он летит вместе с экипажем С-130 как страж бомб. Его задание — проследить, чтобы к бомбам имели доступ только определенные лица. Келли прошьет автоматной очередью любого из экипажа, кто попытается приблизиться к бомбам. У него при себе список офицеров, которым доверено получить ядерное оружие. На всякого, кто не внесен в этот список, Келли смотрит со злобной подозрительностью.