На глубине

Кюнскен Дерек

– Наша смерть ничего не изменит. Города все равно собираются продолжать создание таких, как мы. Буквально – тебя и меня.

Винсент махнул рукой, словно рубанул топором.

– Хватит думать о выполнении миссии! Я не говорю о какой-то мечте, великой цели

или вымирании. Слишком многое сделано ради страха, замаскированного под дальновидность. Речь идет о людях, о нас, и только о нас. Подумай о нас как о людях. Даже самому ужасному преступнику на Земле не приходится жить так, как живем мы.

– Я считаю, что бесцельно расстаться со своей жизнью – аморально, – заявил Ренальд.

– Ты слишком легко принял чужие правила, Ренальд. Подумай!

– Я ничего не принимал, Винсент. Я просто собираюсь выдержать до конца.

– Это слова Кента.

– Это мои слова. И я не прощу тебя.

Винсент и Ренальд смотрели друг на друга.

– Что это значит, Ренальд? – спросила Аманда.

Никто не ответил.

– Что это значит, Винсент? Прощать за что? Это про те эмбрионы, которые ты уничтожил в Паутине Шарлотты?

– Винсент ищет выход с точки зрения морали, – пояснил Ренальд. – Он знает, что я не смогу сделать лекарство от этой болезни так, как это может сделать он. Думаю, сейчас, после этой прелюдии, он заявит нам, что собирается убить себя. Проблема в том, что он потащит нас за собой, если сделает это сейчас. Он пытается найти решение, которое позволит ему не стать убийцей из-за бездействия. Вот он, наш храбрый моралист Винсент.

Винсент

ничего не ответил, и Аманда уставилась на него большими пустыми глазами. Он подумал о Мерсед. Путь, который она избрала, всегда оставался открытым для него. Но он всегда опаздывал. Это касалось сделанных заявлений, принятых решений, споров о том, как следовало поступить первым колонистам. Он треснул изнутри. Тоска, разочарование, смех стонали, желая вырваться из тюрьмы громоздкой плоти. Винсент так и не стал тем, кем хотел. Он не стал ни отважным вестником, как Мерсед, ни защитником, как Кент. Он имел свои слабые и сильные стороны, как и все остальные, но только не там, где надо. Неспособные плакать, не имеющие век глаза Винсента смотрели на Ренальда и Аманду. Он плакал без каких-либо внешних проявлений – о потерянных друзьях, разбитых мечтах, о самом себе.

Все подумали, что Мерсед сошла с ума, сломалась, как многие другие. Но они с Мерсед знали, что солнечный свет содержит признаки человечности, которые у них отняли: красоту, наслаждение, страсть, любовь.

– Мы с Амандой закончим отсоединение базы от океанского дна, – сказал Ренальд. – Столкновение с астероидом произойдет в течение следующих девяноста минут. А ты решай, что будешь делать. Пойдем, Аманда.

– Я уже решил.

Их лица, словно мертвые рыбы во тьме, не выражали ничего, и Винсент не вложил в свою фразу ни толики чувства. Они ждали, и даже он ждал.

– Я последую за Мерсед.