На двух планетах
Шрифт:
Во мгновение ока у ложа появился столик, и Зэ поставила перед Зальтнером кушанье, только что для него приготовленное. Не задумываясь над тем, что ему подано, не смущаясь странной формой разложенных перед ним инструментов, Зальтнер начал орудовать ими, как ложками; он не обращал внимания на улыбку Зэ и с наслаждением потягивал через трубочку какой то напиток. Он, сам того не подозревая, был так голоден, что мгновенно позабыл обо всем окружающем и даже о присутствии Зэ.
Едва утолив приступ голода, он снова стал внимательно слушать объяснения Зэ,
Когда он кончил трапезу, Зэ улыбнулась и сказала ему по-марсиански.
– Зальтнер нравится мне. Зальтнер - не калалек.
Он понял значение слова "калалек", которое при общении с марсианами эскимосы употребляли, называя свое племя.
– Нет, прекрасная Зэ, - решительно воскликнул он, - я не эскимос, я немец, а не эскимос, - немец!
И он сопровождал свои слова такими выразительными жестами что она тотчас поняла их смысл.
Она поспешила к книжной полке и вернулась с атласом в руках. Зальтнер сразу узнал карту областей, окружавших северный полюс, ту самую, которая в гигантски масштабе была изображена на острове и которой он дивился с воздушного шара.
Зэ тонким, изящным пальцем обвела Гренландию и ближайшие к полюсу страны, повторяя при этом: "Калалек, бат калалек"; потом она показала на Зальтнера, схватила его руку и, водя ею по другим областям, изображенным на карте, спросила: "Бат Зальтнер"?
Зальтнер разыскал на карте Германию, значительно сокращенную с перспективном изображении, и знаками дал понять, что там его родина. Так как по частому повторению слова "бат" он заключил, что оно употребляется для обозначения человека или целого народа, то, указывая на полюс, он спросил:
– Бат Зэ?
Она отвечала резким отрицательным движением, накрыла карту рукой и сказала: "бат", потом, указывая на себя, с чувством собственного достоинства произнесла:
– Зэ - нумэ.
И, в ответ на вопросительный взгляд Зальтнера, она вытянула руку, указывая куда-то вниз. Она стояла перед Зальтнером гордая, со светящимися глазами, и он уже не сомневался, что имеет дело с высшим существом. Но она сейчас же наклонялась к нему с любезной улыбкой и перевернула несколько страниц атласа. Открылся ряд геометрических фигур, в которых Зальтнер без труда узнал изображение планетных орбит солнечной системы. Зэ указала на центр и сказала "О". "Солнце", ответил Зальтнер, одновременно обращая ее внимание на солнечные лучи, играющие на водной поверхности.
Зэ одобрительно кивнула головой, обвела пальцем по карте земную орбиту и повторила название Земли: "Ба", потом, снова указывая на Зальтнера, сказала "бат". А после этого со всей марсианской гордостью она вновь промолвила "Нумэ", показала на карте орбиту Марса и, величественно взглянув на Зальтнера, сказала "Ну".
– Марс!
– почти беззвучно вырвалось у Зальтнера.
В эту минуту дверь комнаты отворилась, и вошел Хиль. Большие выразительные глаза врача доброжелательно остановились на Зальтнере.
–
– сказал он, чего Зальтнер, разумеется, не понял. Потом на эскимосском языке добавил:- Быть может, этот язык вам знаком?
Зальтнер угадал смысл вопроса и покачал головой. Но за то он сам заговорил по-марсиански, произнося слова, который его научила Зэ:
– Пить... Кино... Бат хорошо вино пить.
Зэ разразилась легким серебристым смехом, и Хиль, развеселившись, сказал:
– Вы сделали исключительные успехи. Этак мы скоро уже сможем с вами беседовать.
– При этом он указал на стоящий перед Зальтнером напиток, и тот не замедлил снова с удовольствием подкрепиться.
Однако, участь товарищей по экспедиции не давала Зальтнеру покоя. Он снова попытался узнать о них, - поднял кверху один палец, приговаривая:
– Бат Зальтнер.
– Потом, подняв три пальца, старался жестами объяснить, что на погибшем шаре было три бата. Все внимание Хиля, впервые видящего европейца, было направлено скорей на самого человека, чем на то, что он говорил, поэтому он с удивлением посмотрел на Зэ, когда Зальтнер окликнул его, повторяя услышанное от Зэ обращение: "Хиль Хиль"!
Зэ объяснила:
– Он хочет сказать, что их было трое; но мы-то ведь нашли только двоих?
– Да, - сказал Хиль, - но другому тоже уже лучше. Рана на ноге не серьезная и через несколько дней заживет. Я оставил подле него Ла и пришел посмотреть, что тут делается... Во всяком случае, я думаю, что тот находится в полном сознании; он неоднократно открывал глаза, но не сказал ни слова. Надеюсь, что он не испытал слишком сильного потрясения. Мы решили не заговаривать с ним, чтобы преждевременно не волновать его. Быть может, вы хотите туда пройти?
– С удовольствием, но кто же останется с Зальтнером?
– Ему нужно теперь поспать. А потом мы должны устроить их по другому. Мы переведем их обоих в одну комнату, в самую большую часть ее и две прилегающие к ней комнаты не будут соединены с абарическим полем, - туда мы поставим их кровати и снесем все их вещи, чтобы эти баты могли жить в привычных для них условиях. А в другой части комнаты мы сможем регулировать силу тяготения и, таким образом, свободно двигаться и, без помехи, быть подле батов и изучать их.
– Хорошо, - сказала Зэ, - но, прежде чем вы усыпите моего бедного бата, я должна еще немного с ним побеседовать.
Она обратилась к Зальтнеру и постаралась как можно яснее растолковать ему, что один из его товарищей спасен и что скоро он его увидит. Потом ей удалось узнать у Зальтнера имя этого товарища и несколько нужных ей немецких слов, которые она тут же затвердила, В то время, как ее большие смеющиеся глаза смотрели на Зальтнера, Хиль приблизил руку к его лицу и сделал несколько мерных движении. Глаза Зальтнера закрылись. Сначала перед ним как будто еще светили два сияющих солнца, потом он уже не зная, глаза ли это Зэ, или две луны Марса, - и скоро безгрезный сон охватил его.