Шрифт:
Глава 1. Пересадка
Вырвали как куст… с корнями.
Колеса стукнулись о посадочную полосу и самолет легонько тряхнуло. По громкой связи объявили что-то на английском языке. Я в нем не сильна, но опыт предыдущих полетов подсказывал, что пилот сказал нечто вроде: “Дамы и господа, мы приземлились в Стамбуле. Температура за бортом пригодна для проживания. Желаю приятного отдыха”.
Отдыха… как же… Мама тут же вскочила со своего кресла, которое было возле прохода. Начала шариться на верхней полке, хотя самолет еще даже не остановился.
–
Я положила его на колени. Тяжелый. И что она в него напихала?.. Таким тяжелым он не был даже от моих школьных учебников раньше.
– Когда остановимся, сразу иди за мной, поняла? – обратилась ко мне мама и села на свое сидение с таким же большим рюкзаком в руках. – Не потеряйся.
Я кивнула.
Мы проехали еще немного. Самолет пристыковался к трапу. Люди вокруг сразу же начали двигаться. Мама тоже. Она протиснулась в толпу и через плечо крикнула: “Аля, не тормози! Мы спешим!” Я попыталась встать, но ремень безопасности придавил обратно к креслу.
– О, черт! – вырвалось изо рта.
Отодвинув рюкзак, я начала искать застежку. Когда нашла, стала пытаться вырваться из самолетной западни, но хитросделанная конструкция не поддавалась. Заклинило. Видя эти нервные рывки, женщина, сидящая у окна рядом, принялась помогать. Вместе мы тянули в разные стороны. Не получалось. В конце концов, схватившись за пряжку, я дернула изо всех сил. Металлическая пластина, щелкнув, выскользнула из вспотевших рук, и мой локоть впечатался добродушной даме прямо в грудь.
Матерные, по всей видимости, слова на иностранном языке разлетелись по салону из уст моей соседки. Казалось, все пассажиры бросили на нас свои взгляды. Я виновато извинилась дважды, на английском и на русском, однако ситуацию это никак не улучшило.
Мамина голова исчезла в толпе. Вся уже красная то ли от нервов, то ли от стыда, я соскочила с кресла, быстро протиснулась к выходу, толкая остальных пассажиров, достающих свои сумки с верхних полок. Рюкзак мешался, так что пришлось его опустить и нести в руках, от чего он стал только тяжелее.
В конце концов мне удалось пробиться к трапу. Быстрым шагом, обгоняя людей впереди, я шла, что называется, “по течению”. И, наконец, увидела знакомые мамины русые волосы.
– Говорила же, не потеряйся, – буркнула она серьезно, когда я подбежала ближе.
– Ремень заклинило, – ответила запыхавшись, но маму это оправдание не устроило.
– Пойдем быстрее. Дай руку.
Мы направились туда, куда шли все люди, по большому и длинному коридору с огромными окнами вдоль него. В эти окна было видно посадочную полосу. Другие самолеты проезжали мимо. Они везли, наверно, нормальных пассажиров, никуда не спешащих, прилетевших на отдых. Не то что мы…
Вскоре коридор закончился, и мы оказались в большом зале, какие обычно бывают в аэропортах. Мама тащила меня куда-то в неизвестном направлении, периодически поднимая глаза на указатели. Рука вспотела и выскальзывала.
После долгих блужданий по аэропорту, во время которых мне приходилось чуть ли не бежать, поспевая за маминым резвым шагом, мы подошли к стойкам таможенного контроля и встали в большую очередь. Там мне удалось немного отдышаться перед новым забегом.
Когда подошел
Мама снова рванула вперед, поймав мою руку и потянув за собой. Мы пробежали еще несколько залов, потом опять уперлись в линию из людей. Пока я сидела на корточках возле наших рюкзаков (садиться на них мне запретили), родительница нервно копошилась в телефоне.
– Так, ты стой тут. Я пойду встречу папу. Следи за вещами. Если подойдет наша очередь, просто пропусти кого-нибудь, – оторвала она взгляд от телефона.
– Угу.
Я продолжила сидеть, поджав руками коленки, а мама убежала в недры большого зала. Очередь медленно двигалась, из-за чего приходилось время от времени вставать, перетаскивать вперед рюкзаки и потом садиться снова. Иногда я слышала русскую речь. Но, по большей части, люди вокруг говорили на языках, мне не понятных. Я не могла думать ни о чем, кроме того, как сильно устала. Захотелось в туалет, а ноги просто отваливались и, казалось, сидение на корточках никак не помогало отдохнуть.
Сколько я так мучилась в очереди, определить было сложно. На мой взгляд, прошла целая вечность. Когда передо мной осталось совсем мало людей, а за их спинами уже можно было разглядеть очередного серьезного мужчину с темной кожей и в голубой рубашке, в толпе показалась мама. Она протискивалась сквозь кучу зевак, перешагивала через чемоданы и сумки, пока не оказалась рядом со мной. За ней следом, менее грациозно совершая те же движения, в нашу сторону двигался папа.
– Папочка! – вскрикнула я, заметив словно всегда улыбающееся лицо, заросшее щетиной.
Я вскочила и бросилась ему на шею. Объятия были крепкими и долгими. Все же, три месяца не виделись.
А дальше все как в тумане. Мы зарегистрировались, прошли очередной досмотр и сели в дьюти-фри, где я наконец-то смогла спокойно сходить в туалет. В аэропорту было холодно. Мама еще перед предыдущей посадкой в России убрала наши куртки в чемоданы. Сказала, что там они нам не понадобятся. Ага… Спасибо… Остыв от всей этой беготни, я сразу же покрылась мурашками и, обняв колени руками, съежилась на твердом неудобном кресле с металлическими поручнями. Папа заметил, что я вся дрожу, укрыл своей кожаной курткой. Хоть кто-то в этой семье обо мне заботится…
Я оглядывалась по сторонам, рассматривала яркие вывески магазинов. Все выглядело знакомым. Будто я здесь уже была. Наверняка, была. Раньше мы часто ездили в Турцию на отдых. Сейчас кажется, что это было в другой жизни. Спокойной, нормальной жизни. Где у меня были друзья, школа, любимый город. И парень. Теперь я еще долго его не увижу. Не прошло и дня, а я уже скучаю. Хорошо было бы остаться, да не с кем. Одной в шестнадцать лет мне мама точно не разрешила бы жить. А к единственной бабушке во Владивосток ехать не хотелось совсем. Вся моя жизнь была в Питере. А тут это… Я так не хотела переезжать.