На диете
Шрифт:
Уже прощаясь, я словно бы спохватилась:
– Ах да, Эшли просила разузнать, какое вино предпочитает губернатор штата. (Чтоб тебя черти поджарили, алчная стерва!)Будьте любезны, подскажите, в каком номере она остановилась?
Девушка была сама любезность. Я окончательно уверилась, что работа Эшли над имиджем Фрэнклина не прекращается ни днем ни ночью. Они поселились в смежных номерах. Наглый подонок – не потрудился хотя бы ради приличия заказать номера
Неожиданно накатила свинцовая, равнодушная усталость. Я обмякла в кресле, неуверенно посматривая на телефон. Изящные, под старину, настольные часы мозолили глаза символом утекающего времени. Ажурная стрелка обегала мраморный циферблат, отсчитывая секунды. Мне вдруг представился Фрэнклин – трехкомнатный “люкс” полон шикарных вещиц, шкаф ломится от рубашек ручной работы и итальянской обуви. Баловень судьбы с разорительными вкусами.
И всегда под рукой неиссякаемый источник денег на комфортную жизнь.
Но это же несправедливо. И я, именно я обязана положить этому конец. Беда в том, что дело касается не только меня, Фрэнклина и ограбленных им людей. Есть еще Рикки и Джейсон. Недопустимо, чтобы они пострадали.
Полчаса пролетело в напряженном раздумье. Решение явилось совершенно блистательное и оказалось настолько ясным и бесспорным, что я не колебалась ни секунды. Сорвав трубку, набрала номер апартаментов Фрэнклина и с веселой ненавистью отправила в рот полную ложку йогурта.
– Фрэнклин Аверс.
Я торопливо сглотнула, поперхнулась и неудержимо раскашлялась прямо в трубку.
– Это я. – Вместо голоса вышел какой-то придушенный хрип. – Подожди...
– Барбара, ты? Черт, да отвечай же!
– Не в то горло попало...
Не знаю, что ему удалось понять. Может, решил, что я заделалась крестной матерью и отрабатываю особый, замогильный мафиозный голос. Как бы там ни было, в тоне Фрэнклина поубавилось спеси.
– Где ты, черт побери? Я уже сутки тебе названиваю!
– Миссис Пэйн умерла.
– Какого черта ты вломилась в мой кабинет? Зачем копалась в бумагах? Немедленно верни ключи, слышишь?
– Минутку...
Я отложила орущую трубку и прошла в кухню. Взяла бутылку шипучки, стакан, даже достала из морозильника лед. И в кухне, и в коридоре оказалось по телефону, но я предпочла вернуться в гостиную, к мягкому креслу и роскошному виду на парк.
– Решила промочить горло.
Очередная порция ругательств. Я без суеты наполнила стакан, отпила.
– Повторяю, миссис Пэйн умерла.
– Что ты мне мозги пудришь? Я спрашиваю, за каким чертом ты вломилась в контору и избила мисс Мамфорд и телефонистку!
– Она лежала в дрянном пластмассовом гробу – в таком, знаешь, с разводами под мрамор. А ведь была женщиной со вкусом, с чувством
Фрэнклин притих.
– Ты что, была на похоронах?
– Самое меньшее, что я могла для нее сделать. Мистер Пэйн заходил к нам позавчера вечером.
– Какого черта ему надо было?
– Как он объяснил, сообщить тебе о смерти миссис Пэйн. На самом деле ему просто нужен был кто-то рядом. – Фрэнклин настороженно молчал, будто ожидая подвоха. – К тому же миссис Пэйн нравилось, как я пишу. Вот мистер Пэйн и попросил меня написать в память о ней.
– Барбара, ответь, что ты делала в моем кабинете!
– Ты прекрасно знаешь. Пыталась выяснить, почему деньги по давно закрытому делу все еще не добрались до кармана мистера Пэйна.
– Ты ни черта не смыслишь! Это сложный, запутанный процесс, еще предстоит утрясти кучу юридических формальностей...
– Ох, Фрэнклин, – оборвала я почти с жалостью, – я ждала от тебя большего. Если не можешь сказать правду, постарайся хотя бы лгать поубедительней.
Я развернула список обворованных клиентов и зачитала все двенадцать фамилий. Словно бикфордов шнур подпалила. На том конце телефонного провода воцарилось мертвое молчание, но я чувствовала – вот-вот бабахнет взрыв. Где-то там, у Фрэнклина, скрипнула дверь, женский голос спросил, что стряслось. Представляю, как энергично он на нее замахал, – гостья убралась без звука, только дверь грохнула.
– Барбара, давай успокоимся.
Я отлично знала этот менторский тон. Утомленно потирая переносицу и с раздражением доказывая собеседнику, что он законченный идиот, Фрэнклин обычно тянул время и копил силы для нового наскока. Но я – то видела его насквозь – даже забавно.
– О, сейчас папа Флэнклин лассказет маленькой Балбале пло взлослые дела, да?
– И как я терпел тебя столько лет? Непостижимо. Я никого не ограбил, вбей это в свою дурную голову!
– Вряд ли Пэйн, Кэдбери и все прочие с тобой согласятся.
– Такие дела могут тянуться годами, и никто не гарантирует успеха...
Хлопнула входная дверь, в прихожей зажегся свет. Мак. Он прошел в гостиную, поцеловал меня в губы и молча удалился, деликатно оставив меня наедине с телефоном.
– Они пока и не ждут своих денег. И потом, треть моя. Еще две трети я просто-напросто занял – на время, разумеется. Верну сполна, еще и с процентами. Не будь ты дурой, тут все чисто.
Ни извинений, ни раскаяния. Ну, понадобились ему деньги, он их и присвоил. Мой без пяти минут бывший муж грабил бедняков и даже не считал нужным этого стесняться.