На диете

Сассман Сьюзен

– Мисс Марлоу. Я хотела бы видеть мистера Хэлси.

– Прошу вас, присаживайтесь, мисс Марлоу, сейчас сообщу о вас. Мистер Хэлси будет рад встрече.

Дизайн приемной внушал доверие своей респектабельностью – сугубо мужской коньячно-табачный колер, добротная массивная мебель. Дубовые столешницы, латунные ручки ящиков, кожаная обивка и толстые ковры самим своим видом гарантировали полнейшую надежность и конфиденциальность. Пожалуй, и для будущего сенатора США не зазорно, если за ним будут следить здешние обитатели... Я поежилась. Не для этого я тут. Да, именно

желание устроить слежку за мужем подтолкнуло меня к замыслу очередной статьи, но через свой частный и ничтожный интерес надо переступить. Иначе ничего путного не напишешь.

Устроившись на скользком кожаном сиденье, я зашелестела страницами блокнота. Сейчас он был для меня всем – главным орудием журналистского труда, единственным подспорьем, дарившим уверенность в своих силах. На обложке значились название темы – “Детектив” – и дата, когда я созвонилась с офисом Хэлси. Уже тогда я заполнила первые три страницы вопросами и теперь пробегала их глазами с таким недоумением, словно видела впервые. Не верится, что прошло всего две недели... Какие-то заметки казались пустыми и бессмысленными, а все остальное выглядело смутно знакомым и в то же время чужим – будто я читала текст, написанный неизвестно кем. Что ж, в каком-то смысле так оно и было.

Я набросала эти заметки в припадке вдохновения. Состояние совершенно поразительное, но преходящее. Теперь настало время заново обрести прежнюю ясность мысли и превратить замысел в статью. У меня это обычно начинается так: я словно поднимаюсь над темой, вдумываясь в нее и понемногу приближаясь, пока она не затянет меня с головой. Я снова и снова вчитывалась в обрывочные записи, и приемная детектива Хэлси мало-помалу исчезала в тумане, а странички блокнота, наоборот, наполнялись содержанием.

Определенно, за минувшее время что-то неуловимо изменилось во мне самой, и я стряхнула с себя Барбару Аверс, как старую кожу. Привет, Барби Марлоу.

На странице ровными шеренгами выстроились вопросы. Я выверила их боевой порядок, некоторые поменяла местами, какие-то зачеркнула и вписала новые. Цепочка вопросов прочно утвердилась в памяти. Блокнот обогатился кратким описанием приемной и списком журналов, разбросанных на стеклянном столике. “Форбс”, “Деньги”, “Элль”, “Вестник социологических исследований”, “Новости архитектуры”, “Литературные новинки”, “Все о знаменитостях”, “Идеальный дом и сад” – красноречивый набор. Чтиво для богатых домохозяек и бизнесменов, помешанных на своей респектабельности.

Я не услышала, как отворилась дверь в кабинет Хэлси.

– Мисс Марлоу?

– Да.

– Прошу вас, входите.

Я вскочила, будто скинула семнадцать лет и соответствующее число килограммов. Зрение и обоняние обострились, как у собаки, а наблюдательность так просто зашкаливало. На пороге кабинета я явственно различила и запах свежесваренного кофе, и острый сигарно-кожаный аромат. Хозяин кабинета гостеприимно двинулся мне навстречу, и к этому букету примешался дорогой лосьон после бритья. Рост сто восемьдесят, быстро щелкало у меня в голове, сорок два года, взгляд как у заправского копа, длинные руки и ловкие

обезьяньи пальцы словно созданы забрасывать в корзину баскетбольный мяч.

Моя рука утонула в его широкой ладони. Стертые костяшки пальцев выдавали опытного боксера.

Я искренне поблагодарила и поспешила к столу, на ходу черкая в блокноте “рукопож.”. За этой абракадаброй для меня стояла выразительная подробность, через которую раскроется характер моего героя. Рукопожатие мистера Хэлси оказалось решительным и дружеским, но в то же время бережным. Скажем, скрытый неврастеник судорожно, до боли, стиснул бы мои пальцы, а вялое и равнодушное пожатие холодной ладони с головой выдает человека с темпераментом дохлой рыбы. Очевидно, мистер Хэлси не был ни тем, ни другим. Энергия, предупредительность, собранность – вот его код.

– Знаю, график у вас плотный, – заявила я, тоже решив проявить все эти качества. – Сколько у нас времени?

Он бросил взгляд на “Роллекс”:

– Полчаса хватит?

– Попробую уложиться.

Коротко представившись, я сразу взяла быка за рога:

– Первым делом нужно найти особый ракурс.

– Ракурс?

– Ну, повод, какой-то неожиданный ход, чтобы избитая тема раскрылась по-новому. Всякому интересно читать про сыщиков – крепких ребят, которые знают кучу захватывающих тайн. Но сколько о вас уже написано. А я ищу нечто свежее, о чем никто еще ничего не писал.

– Право, не знаю...

– Не волнуйтесь, это уж моя забота. Просто расскажите о своем деле. Из таких вот рассказов порой и прорывается настоящая сенсация.

Хэлси быстро и четко ответил на первые, самые общие, вопросы. Я торопливо записывала: “Служба в полиции Чикаго... Двадцать лет назад открыл собственное дело... Начинал в одиночку, в полуподвальной комнате... Теперь имеет штат из пяти человек, берется за любые дела – от слежки за неверными супругами до защиты от промышленного шпионажа”.

Держался Хэлси вполне естественно, но меня преследовало ощущение, будто он настороже. Все прояснилось, едва я смолкла, переводя дух.

– Почему вы обратились именно ко мне?

– Не только к вам, были и другие. Их я опросила по телефону, но этого мало. Хотелось самой побывать в детективном агентстве, все рассмотреть, обнюхать и ощупать.

– Да, но кто подсказал вам мою контору? В телефонной книге меня нет. Ни к чему звонки от психов.

– М-да... Дело в том, что однажды вы работали на Сару-Джейн Куинлин.

– Сара-Джейн была вашей подругой? – Его лицо еле заметно смягчилось.

– Лучшей подругой с четвертого класса.

– Она рассказала вам обо мне?

– Не совсем.

Имя Сары-Джейн выскочило помимо моей воли, но идти на попятный было поздно. Придется говорить правду. Копы, как и репортеры, всегда чувствуют ложь и ценят искренность.

– Когда она умерла, я разбирала ее гардероб и наткнулась на ваши отчеты. Он изумленно присвистнул.

– Так она их хранила... Я же предупреждал – если не собираетесь нести это в суд, сожгите. Впрочем, решать было ей... Я свою работу сделал, она за нее заплатила, а дальше...