На берегу Севана
Шрифт:
Не успели козлы напиться и уйти и белый вожак еще стоял на гребне, охраняя безопасность стада, как снизу, из лощины, донесся шорох. Из глубины кустов выбежали и легкими прыжками понеслись к воде рыжевато-красные, стройные, тонконогие животные с маленькими головками на гибкой шее, украшенными острыми рожками.
– Ой, джейраны! – тихо вскрикнула Асмик. Сердце ее забилось от радости.
– Шш… Козы! – шепотом поправил ее дед.
Как ни тихи были их голоса, коза, шедшая впереди, остановилась и чутко прислушалась. Две маленькие козочки вырвались вперед
Однако опасность грозила им не со стороны наших героев.
Коза, прибежавшая к роднику первой, вдохнула воздух, уловила в нем что-то опасное, осмотрелась и, увидев гигантские рога белого вожака, издала резкое «фурт, фурт» и скрылась. Стая коз и козлят последовала за ней. Сделав несколько грациозных прыжков, животные исчезли в ущелье.
– Видели? – спросил старик. – А ведь не верили, когда я говорил!
– И в самом деле бежали, да еще как! Точно от врага, – сказал Армен, пораженный увиденной картиной.
– Дедушка, как они похожи на наших домашних коз! – воскликнула Асмик.
– А как же: от этих диких коз и произошли наши домашние. И блеют они точно так же, как наши.
– А я не слышала, чтобы домашние так фыркали.
– Да, дикие козы фыркают, когда чуют врага: это их сигнал – дают знать об опасности. Так вот, такой сигнал они дают в это время года и завидев отцов своих детенышей. Точно волка видят… А ну, пусть Дарвин ваш, раз он такой умный, пусть-ка скажет, что это такое? Может быть, и я, неграмотный мужик, чему-нибудь еще у него научусь?
Вид у деда был задорный.
Ребята молчали. Они и в самом деле ни о чем таком никогда не читали.
– Ну ладно, – смилостивился дед, – не томитесь, объясню сейчас… Пусть эта тайна вам как память обо мне останется – другие люди ее не знают. Так вот: если летом козы будут жить в одном стаде, то козлята родятся через пять месяцев – зимой. Зимой от холода и мать и детеныши погибнут, не выживут.
– Значит, если козы сходятся в одно стадо в декабре или январе, то козлята появляются на свет в мае – июне? В теплые, солнечные дни? И зелени тогда много. Как умно устроила все природа! – сказал Армен, повторяя любимое выражение деда.
– Молодец! – похвалил Армена дед. – Правильно понял. В мае козлята родятся, а в начале лета, когда они подрастут, козлы и козы разбегаются в разные стороны – так, будто кто их дубинкой хватил… Козлы уходят на верхние склоны Дали-дага, козы с козлятами – вниз, на скалы.
– Почему на скалы? – удивился Камо. – Почему козлы уходят на лучшие пастбища, а козы – на худшие? Да еще с козлятами?
– Верхние склоны – горные пастбища – открыты, там спрятаться негде. Козлы – им что, они могут и убежать от волка, а не то такого дадут ему своими
– В расщелинах жарко и совсем нет зелени, – сказала Асмик.
– Да, но что поделаешь? Ведь козы-матери, как все матери в мире, жертвуют для своих детей всем, терпят лишения, – закончил дед и поднялся.
– Останемся еще, подождем коз. Придут же они опять к воде! – взмолилась Асмик.
– Придут, девочка, но не скоро – напугались. А вы небось перегрелись на солнце – голова, пожалуй, разболится. Идем… Да, вы тут им рай устроили! – добавил старик, в восхищении глядя на родник. – Вот бы несколько таких! Жаль животных. Видели, как они толкали друг друга?
– Будут, дедушка, сейчас еще ямки выроем! – вскочил с места Камо.
– Чем? Лопат-то нет!
– А кольями? – И Камо, выхватив у деда из ножен кинжал, вырубил в кустах несколько толстых нижних сучьев и заострил их концы.
Сделав несколько кольев, Камо роздал их товарищам.
– Рой здесь, – сказал он Грикору, очертив на земле круг, на шаг книзу от родника.
Еще шагом ниже от этого места начал рыть Армен, а дальше – Камо.
Вырыв таким образом три ямы, мальчики узкой канавкой соединили их с родником. Вода, вытекавшая из родника, перестала растекаться впустую по земле и начала наполнять вырытые ребятами ямки.
Дед сидел в стороне на камне и, покуривая трубочку, с одобрением смотрел на работу ребят.
– Камо, родненький, – сказал он, – разбей-ка соль и положи по куску у каждой ямки.
Камо разбил большой кусок соли на мелкие.
– Этот рассыпался, – показал он один из мелких кусков старику.
– Ну, ничего, высыпь прямо в воду, – посоветовал дед.
– Ну и просолятся же козы! – пошутил Грикор.
Старик вместо ответа показал на край одного из нижних утесов. Из-за него выглядывала козья голова с двумя острыми рожками.
– Ждет, бедная, когда мы наконец уйдем. Истомилась от жажды… Ну, идем же! – решительно двинулся вперед дед.
Они отошли и спрятались за выступом скалы. Отсюда можно было осторожно наблюдать за родником.
Матери-козы, успокоившись, собрали своих козлят и повели их к воде. Утолив жажду и полизав соли, козы, делая легкие, грациозные прыжки, убежали на гребни Айцемнасара – «Козьей горы»…
– Как много нового узнали мы за сегодняшний день! – сказала Асмик, когда они возвращались в село. – Настоящая была экспедиция!
– Да, на самом деле, многому мы сегодня научились, – подтвердил Армен и посмотрел на деда.
Старик остановился посреди дороги. С его большой лысой головы обильными струями стекал пот. Дед отирал его своей овчинной папахой.
Обернувшись к Камо, Армен сказал:
– Дед твой – просто клад.
Дед Асатур, услышав, побледнел, у него задрожали губы.
– Какой клад? – еле слышно спросил он.
– Это мы о тебе.
– Обо мне? Откуда же у меня клад?