На берегу Севана
Шрифт:
– Тут он, значит, не уменьшается? – быстро спросил Камо.
– Нет. Ниже тропы весь склон покрыт густым сплетением травяных корневищ: они сберегают почву. Но интересно, когда образовалось такое сплетение?
– Оно могло образоваться только в том случае, если эти склоны орошались, – сказал Армен.
– Орошались?.. А где же твой вишап, дед?.. И почему здесь такая гладкая дорога?
– Дорога как дорога… Должно быть, скотина вытоптала. Гоняют же тут стада на пастьбу.
– Но разве скотина
– Какое там!.. Одни камни.
– Нет, это не простая дорога, это что-то другое. Вот посмотрите, нижний край ее кое-где приподнят, – сказал учитель. – Пойдем-ка, мы это выясним вон у тех камней, где дорога прерывается гребнем.
Не пройдя и ста шагов, Армен остановился и подозвал учителя:
– Вы заметили, что наклон тропы везде одинаковый? Я знаю, о чем вы думаете, Арам Михайлович, все признаки говорят о том же…
– Ты прав: наклон повсюду равномерен, точно животные, прежде чем проложить тропу копытами, сначала наметили ее… карандашом, – ответил учитель.
Этот загадочный разговор между учителем и учеником привлек всеобщее внимание.
Армен так возвысился в глазах Асмик, что когда немного спустя она обратилась к нему с каким-то вопросом, то невольно назвала его на «вы» и смутилась.
– Ученый сынок, разъясни-ка мысль свою, чтобы и мы пеняли, – не вытерпел старик.
– Нет, еще не время, – возразил учитель, – еще ничего сказать нельзя. Все разъяснится вон у того гребня, что преграждает путь.
Молча они шли вперед.
«Что же это за тайна, которая только у тех камней и разрешится?» – думала Асмик, торопясь поскорее дойти до указанного учителем места.
Когда они были уже недалеко от него, Арам Михайлович остановился и, обращаясь к старику, сказал:
– Если на этих камнях окажутся знаки, о которых мы с Арменом думаем, то скоро и вишапа твоего найдем.
– Откуда вы это узнали? – спросил старик, пораженный. – Так оно и есть…
– Мы знаем… – ответил учитель улыбнувшись. – Не так ли, Армен?
У Камо эти таинственные разговоры вызывали чувство досады. Он исподтишка посматривал на Асмик, замечал, какое впечатление производит на нее ум Армена, и сердце у него сжималось от обиды.
«Уж не зависть ли меня разбирает?» – подумал Камо и остановился, неприятно смущенный этой мыслью: он очень любил Армена.
Наконец они подошли к каменистому выступу. Учитель и Армен внимательно осмотрели дорогу в этом месте и понимающе улыбнулись друг другу. Край утеса был здесь затерт и точно отполирован.
– Ну вот, глядите, это сделала вода – вода, которая бежала по этой предполагаемой дороге к селу Личк, – сказал учитель, показывая на сточенные водой камни. – Здесь был небольшой водопад… Камо, сбегай вниз и покопай
Камо взял кирку и побежал вниз, куда стекал предполагаемый водопад. За Камо увязался Чамбар. Собака почувствовала внезапную перемену в настроении своих хозяев, но никак не могла понять, где же дичь и почему старый охотник не снимает ружье с плеча…
Камо вскоре поднялся наверх с шапкой, полной камней и камешков. Учитель с большим интересом стал их рассматривать.
– Видите, – сказал он задумчиво, – ни у одного из этих камней нет острого угла – так обточила их вода.
– Да, верно, что камни водяные, – подтвердил и дед, взяв в руки несколько камней.
– Значит, Армен, наше предположение верно, – сказал Арам Михайлович. – Эту дорогу не животные проложили и никто другой: это русло древнего водного канала.
– Канала?! – удивилась Асмик.
– Но где этот канал начинался? – спросил Камо.
– Какая вода в этих горах! Все склоны Дали-дага перероешь – ни одного родника не найдешь, – сказал старик, безнадежно махнув рукой. – По этой дороге скот ходил. Откуда тут быть воде?
– Обследуем. Где твой вишап, дедушка? Веди-ка к нему.
У «ВОДЯНОГО БОГА»
Несмотря на возраставшую жару и отсутствие малейшей тени, все настойчиво шли вперед. Всех разбирало нетерпение, томило желание узнать тайну канала, и на усталость никто не жаловался.
Миновав еще один гребень, наши путники увидели величественные утесы Чанчакара и Черных скал.
Небо было ясное – ни облачка. Светлая лазурь его, отражаясь в Севане, делала и озеро прозрачно-ясным. Горы смотрелись в серебряное зеркало вод.
Вскоре путники вступили в ущелье.
Там, у подножия Черных скал, дед показал на полузасыпанный щебнем длинный округлый камень. Это и был «вишап», о котором говорил дед.
– Вы о нем спрашивали? – показал старик на камень.
– Вот это то, что нам нужно. Мы нашли начало канала! – обрадовался учитель. Он был необычайно взволнован.
Несколько успокоившись, Арам Михайлович сказал:
– Это фигура водяного бога, каким его себе представляли три тысячи лет назад прежние обитатели нашей страны – урартийцы, или халды. Таких богов они ставили у истоков каналов и искусственных водохранилищ. Здесь и надо начинать раскопки.
Осмотрев «вишапа», учитель обратился к деду:
– Ты не прав, дед: камень этот скорее похож на рыбу, а не на крокодила. Погляди – жабры. А рыба – символ воды. Тут, смотрите, ребята, на камне вырезана еще голова буйвола: буйволы очень любят воду. А вот, на спине у вишапа, изображены аист и журавль. Это тоже символы воды.