На берегу Севана
Шрифт:
– Пойдем, потом узнаешь.
Грикор с увлечением помогал колхозному пастуху поить телят, вернувшихся с пастбища.
– Ого! – воскликнул он, увидев товарищей. – Вы зачем?
– Грикор, когда ты окончишь свою работу?
– С вашей помощью в пять минут, – пошутил Грикор.
– Ну что ж, давай ведро…
– Нет-нет, мы уже кончили. Что у вас?
– Грикор, идем на Дали-даг, – сказал Камо.
– А что там есть? Что-нибудь съестное?
– Уж если охотник Асатур со своим Чамбаром туда
– Что же вы, коли так, раздумываете? Идем скорей, не то дед Асатур весь шашлык один съест! – в притворном ужасе завопил Грикор и бросился из хлева.
– Погоди, не торопись! – сделал попытку остудить его пыл Камо. – Он за лисой пошел. Какой там шашлык!
Грикор остановился. Его черные, похожие на виноградины глаза были полны смеха.
– А чем хуже шашлык из лисы?.. Что ест лиса? Кур. Почему же мясо лисы должно быть хуже всякого другого? – спрашивал он с притворным изумлением.
– Но ведь лиса и мышей ест, – брезгливо сказала Асмик.
– Чем же мышь погана? Она ведь только зерно грызет да сахар.
– Скажи ему, пусть не говорит таких противных вещей, – обернулась Асмик к Камо.
– Не люблю я, когда эти интеллигенты морщатся, да еще от чего: от шашлыка из лисьей печенки!.. Да ну идемте же скорее!
С шутками и смехом они поднялись на склон горы, где на снегу виднелись следы недавно прошедшего человека. За ним шла собака.
– Следы деда и Чамбара! – обрадовался Камо.
По этим следам, за дедом и собакой, пошли и наши ребята.
Все вокруг было покрыто белым, белым снегом. Солнце сверкало так ярко, что глаза слепило. Казалось, мириады алмазов были рассыпаны по горным склонам.
Первый снег в горах!
Мрачная, туманная осенняя пора, когда все в природе окутано мглистым сумраком, как только выпадает первый снег, сменяется светлыми, прозрачными днями. Небо становится ясным и мирным, его лазурь – гуще и ярче. Во всем своем великолепии возникают на ее фоне вершины высоких гор. Приятно греет еще горячее солнце первых дней зимы, и снег тает, струйка за струйкой стекая в ущелья.
Ребята остановились на одном из склонов и залюбовались сверкающим под солнцем горным пейзажем. Лучи солнца, падая на снег, преломлялись в нем и, отражаясь, ласковыми волнами касались детских лиц.
– Какой чудесный день! – прошептал Армен. – И у зимы есть своя прелесть.
– Стройся! – скомандовал Камо.
Ребята спустились в балку, а из нее снова начали подниматься вверх.
Следы старика то спускались в ущелье, то проходили по краям утесов, смотря по тому, где лежал путь лисы. В одном месте на снегу были разбросаны гусиные косточки и перья.
– Ах ты, бедная птица! И как же ты это свою душеньку отдала? И какой ветер унес твои перышки?.. Ах ты, моя красавица! – притворно
А Асмик стояла молча над раскиданными по снегу перышками, и сердце ее сжималось от боли: ведь это были останки одного из ее птенцов!
– Не горюй, мой дед этого так не оставит! – уверенно сказал Камо.
Ребята продолжали карабкаться на гору.
Наконец за одной из ее складок они увидели охотника с ружьем за плечами и огромным кинжалом на боку.
Чамбар приветствовал ребят веселым лаем. Он подбежал к ним и, ласкаясь, прижимался к их ногам. Асмик погладила собаку и угостила конфеткой:
– Нарочно для тебя принесла, Чамбарушка.
– Мне тоже дай, – протянул руку Грикор. – Или я, по-твоему, и собаки не стою?
– Стоишь, даже больше стоишь, но разве не Чамбар спас нашего Камо?
Девочка сказала это с таким теплым чувством, что Камо покраснел до ушей.
– Дедушка, шашлык готов? – еще издали крикнул деду Грикор.
– Куда это вы идете, львята мои? – весело встретил ребят охотник. – Ну, раз пришли, хорошо сделали, познакомьтесь с лисьим нравом, – добавил он, садясь на снег и закуривая трубку. – Здорово, проклятая, измучила меня. Вы только поглядите на ее штучки. Спугнул я ее там, внизу, выгнал из-под одного камня… Только прицелился – как она бегом на голое местечко, на горе, где снег сдуло ветром. Гляжу, а в глазах рябит, ничего не вижу… А ну, кто из вас скажет: зачем это лиса, оставив снег, на голое место бросилась? – вдруг перебил свой рассказ старик.
– Дарвин говорит, – сказал Армен, – что животные своим цветом приспособляются к окружающему. Лиса на белом снегу была бы тебе хорошо видна, а в траве она незаметна: мех-то ее цвета сухой травы и земли.
Старик был изумлен: откуда мог знать о таких вещах Дарвин?
– Ну, слов нет, Дарвин, конечно, был охотником, – разрешил эту загадку старик. – Да, так вот, – продолжал он, – смотрите, что лиса потом сделала. Перебежала через холм, я – за ней. Вдруг слышу – за мной камень покатился. Оглянулся – лиса позади меня… Как успела? И зачем это?
– А это лиса, чтобы тебя обмануть, обогнула холм и пошла за тобой. Если бы не камень, ты бы ее след потерял, – объяснил Грикор.
– Молодец! Сразу видно, что сын полей… Ну вот, иду я за ней, иду. Гляжу – след оборвался. Нет его и нет. Диву даюсь: ни крыльев у лисы нет, чтобы улететь, ни ямы нет, чтобы провалиться. И куда только делась? Ведь как она ни поверни, след на снегу должен остаться?.. Вот и скажите-ка теперь: куда делась лиса?
Мальчики молчали. Это действительно было загадкой.