На арене со львами
Шрифт:
Седые волосы Кэрли растрепались, зато одет он был безупречно, словно не проторчал полдня в пыли, под жарким солнцем. Пока он витийствовал, подошли Зеб Ванс и Миллвуд Барлоу.
— Ба, Миллвуд, клянусь честью, это опять наш король репортеров,— Зеб Ванс вклинился в пышный спич Лейтона.— Мы с Миллвудом так заболтались, что прозевали специальный автобус, но старикам приходится быть терпеливыми, говорят, автобус еще вернется. Нельзя ведь, чтоб Кэрли шел пешком — он слишком многих держит на крючке.
— Сукин сын,— довольно-таки громко сказал Миллвуд, с яростью глядя на Моргана.
— Тс-с, Миллвуд, здесь ведь дамы.
Зеб
— Я давно ищу случая выложить этому сукину сыну все, что я о нем думаю.— Голос Миллвуда звучал все так же громко.— Собрать тайком материал на человека, а потом толкнуть в газетке может только сукин сын, патентованный сукин сын — я это каждому скажу!
— Брось, Миллвуд, так нельзя.— Зеб Ванс благодушно тряхнул его за плечо. Из лесу выполз автобус и стал подниматься по склону.— Не надо обращать на Миллвуда внимания, друзья. После того как скончалась бедняжка мисс Перл, у него испортился характер. Слушай, Миллвуд, ты ведь окончательно…
— Ты мне скажи, это он, сукин сын, засадил Бадди в тюрьму? Отплатил подлостью за добро сенатору Соединенных Штатов, для того чтобы убрать тебя с пути своего дружка Андерсона? Да пусть я сдохну на месте, если это не называется грязной журналистской игрой.
— Миллвуд.— Моргану показалось, что собственный голос он слышит со стороны.— Я от души сожалею.
Он смотрел на автобус, грузно взбиравшийся вверх по склону. Старался ни о чем не думать, старался не смотреть ни на Зеба Ванса, ни на ошеломленные лица всех остальных.
— Миллвуд, ты смущаешь дам,— сказал Зеб Ванс, словно выговаривал ребенку.— Что бы подумала о тебе мисс Перл? Выражай свои мысли в приличной форме.
Автобус сердито фыркнул и остановился. Дверцы отворились, впуская пассажиров, те с любопытством поглядывали на Миллвуда. Длинные, косые солнечные лучи расцветили поднятую автобусом пыль причудливыми, яркими узорами. Миллвуд начал было ворчать, но Зеб Ванс крепко подхватил его под локоть.
— Хватит, Миллвуд, влазь. Пока, дружище! Ты, верно, заметил, что Миллвуд малость но в себе, но капелька живительного напитка приведет его в норму.
Морган машинально кивнул, он старался ни о чем не думать, но не мог не чувствовать, даже на время не мог. Хотелось спрятаться — не от испуганных, любопытствующих физиономий, от самого себя. Казалось, все бесчестное и подлое, что было в его жизни — ложь, распущенность, падения, несбывшиеся надежды Энн, каждый случай, когда он причинил кому-нибудь боль или ущерб, даже если что-то нечаянно задел рукой или втоптал в землю былинку — все события его жизни предстали сейчас пред ним в туманной пестроте пронизанной солнцем пыли. Но что мне оставалось делать? Морган был уверен, что произнес это вслух.
— Ну, влезай да усаживайся помаленьку,— уговаривал приятеля Зеб Ванс.
Чарли Френч подхватил Миллвуда под локоть с другой стороны.
— Давай, старина,— сказал он.— Зачем понапрасну бить ноги?
Френч оглянулся на Моргана как будто сочувственно. Затем Чарли и Зеб Ванс начали подталкивать Миллвуда к автобусу.
— Ну что, сказал я сукину сыну правду в глаза? — вдруг громко спросил Миллвуд, ни к кому не обращаясь.
Да, конечно. А Моргану показалось, что он и это сказал вслух. Конечно, Миллвуд высказал сукину сыну правду. Но он уже сам понял, что вслух ничего не сказал, ни словечка.
— Похоже,
— Был такой Бадди Пруден.— Моргану стоило только заговорить, и слова так и посыпались.— В минувшие времена — правая рука Зеба Ванса. Мне кто-то проговорился про него, я чуть копнул и откопал кой-какой матерьяльчик. Насколько я мог выяснить, Бадди действовал не в одиночку. Использовал служебное положение, фамилии сенаторов, личные их бланки и бланки Зеба Ванса в том числе. Устраивал в комиссии по делам связи какие-то махинации, брал ссуды в управлении по делам мелких предпринимателей, ну и прочее. Я тиснул этот материал, после чего Бадди с компанией отправились за решетку. Зеб Ванс взял всю ответственность на себя и ушел в отставку.
— Чудовищная история,— сказал Гласс.
— Обязанности свободной прессы,— певуче провозгласил Кэрли Лейтон,— не всегда приятны. Впрочем, должен сказать, со мной ваша газетная братия обходилась весьма милостиво.
— Кэрли, вы автобус прозевали,— сказал Морган. Автобус уже сползал вниз по склону.
— Что ж, пешком пройтись только полезно. И кроме того, я с удовольствием вспомню прошлое, все свои труды на поприще высокой политики.
Морган рассеянно кивнул.
— Но уверен, что я мог бы в то время поступить иначе. Зеб Ванс всегда считал, что это клевета, возможно, потому, что мою статью напечатали буквально накануне того дня, как он снова выставил свою кандидатуру. Он утверждал, что если б я изложил ему все факты прежде, чем отдать их в газету, он обязательно доказал бы мне, что на Бадди возвели напраслину или втянули его в эти дела без его ведома. Говорил ли Зеб все это искренне, я никогда не мог понять, только знал, что с Бадди они приятели и Зеб Ванс отстаивает своего.
— Чудовищная история,— повторил Гласс.
— Бадди отсидел всего несколько месяцев. Но тюрьма его сломила, он вернулся совсем другим. Несколько лет назад он умер.— Морган начал спускаться с холма, остальные молча двинулись следом.— А статья была премирована, как лучшая журналистская работа. Мало того, мне предложили место в Вашингтоне. Можно сказать, с тех пор я и встал на ноги. Поистине чудовищная история.
Они спускались по склону все ниже. А вот я не знаю, правда это или нет, думал Морган; и не знаю, лгал ли Лонни Тобин, и пытался ли Хант Андерсон продать душу Данну, и вообще ничего не знаю наверняка. Он украдкой оглянулся: у вершины холма, на фоне красного солнечного диска виднелись рабочие, которые лопатами засыпали могилу. Морган остановился и стал смотреть; остановились и другие и тоже стали смотреть на рабочих. Те, длинными черточками чернея против солнца, двигались безостановочно; Моргану показалось, что он слышит, как стучат о крышку гроба комья земли.
Адам, который не спускал с него взгляда, тихо сказал:
— А я вот думаю, не зря ли я его тогда оставил. Иногда мне кажется, что, когда он выставил свою кандидатуру в президенты, надо было продолжать с ним работать. Я был против, но все время интересовался, как идут его дела, не могу ли я чем-нибудь ему помочь, и почему все обернулось так скверно, хотя начиналось так хорошо. Может, если б я его не бросил…
— Ну, это вряд ли,— сказал Морган.— Не обижайся, но было такое, чего даже ты не мог для него сделать. И никто не мог бы. Ему просто надо было самому с собой справиться.