Н.С. Хрущев

Шевелев Владимир Николаевич

4 марта 1951 года в газете «Правда» была опубликована статья Хрущева «О строительстве и благоустройстве в колхозах», в которой говорилось: «Одним из наиболее важных вопросов является сселение мелких деревень, строительство новых колхозных сел и поселков, благоустройство их». По сути дела, впервые высказывалась озабоченность неудовлетворительными условиями жизни в деревне. Но в статье, помимо прочего, были высказаны предположения ограничиться небольшим размером приусадебного участка в 10–15 сотых гектара и о созданий агрогородов.

Статья вызвала серьезное недовольство Сталина. Второго апреля того же года принимается закрытое письмо ЦК «О задачах колхозного строительства в связи

с укрупнением мелких колхозов», где говорилось, что среди части партийных и советских работников наблюдается ошибочное представление по ряду важнейших вопросов колхозного строительства на современном этапе. Допускается потребительский подход, выражающийся в подмене главной — производительной — задачи в сельском хозяйстве задачей немедленного переустройства быта колхозников. Ошибочно предлагается форсированное массовое сселение деревень в крупные «колхозные поселки, агрогорода», а также сокращение приусадебных земель колхозников. В письме особо подчеркивалось, что аналогичные просчеты допущены также в известной статье Хрущева, который полностью признал ошибочность своей статьи.

Хрущев постарался побыстрее исправить свой промах. «Дорогой товарищ Сталин, — витийствовал он в докладной записке на имя «хозяина». — Вы совершенно правильно указали на допущенные мною ошибки… После ваших указаний я старался глубже продумать эти вопросы… Опубликовав неправильное выступление, я совершил грубую ошибку и тем самым нанес ущерб партии… Глубоко переживая допущенную ошибку, я думаю, как лучше ее исправить. Я решил просить Вас разрешить мне самому исправить эту ошибку. Я готов выступить в печати и раскритиковать свою статью… Прошу Вас, товарищ Сталин, помочь мне исправить допущенную мною грубую ошибку и тем самым, насколько это возможно, уменьшить ущерб, который я нанес партии своим неправильным выступлением».

Ход Хрущева оказался верным. Сталин простил его, но, как говорили, заявил при этом: «Хрущев болен манией вечных реорганизаций, и за ним следует внимательно следить».

В эти годы в характере Хрущева начинают проявляться черты нетерпимости, мстительности, он временами становится грубым и даже безжалостным. Похоже, что он успешно овладевал сталинским «стилем работы». В апреле 1950 года Московский горком партии созвал совещание по вопросам совершенствования партийного руководства сельским хозяйством. Хрущев, который председательствовал на этом совещании, бросал такие реплики: «Разобраться и наказать!», «За формальное отношение под суд отдавать будем!», «Выгнать к чертовой матери», «Исключить из партии».

Между тем в окружении Сталина обостряется борьба за власть, а сам стареющий вождь неожиданно отдает на заклание своих самых преданных слуг. В мае 1952 года по докладу Маленкова о злоупотреблениях в девятом управлении МГБ Сталин приказал арестовать генерала Н. Власика, начальника своей охраны. Оказался в опале и генерал Поскребышев.

Как вспоминает Хрущев, в 1952 году Сталин предложил провести XIX съезд партии. Со времени предыдущего съезда прошло тринадцать лет. Развернулась подготовка к съезду. Сталин долгое время ничего не говорил ни о повестке дня, ни о том, кто выступит с основными докладами. Его соратники гадали, сам ли Сталин выступит с отчетным докладом, или поручит кому-то другому. Наконец, вождь объявил, что отчетный доклад сделает Маленков, Хрущев выступит с докладом об уставе партии, а председатель Госплана Сабуров — о пятилетием плане развития народного хозяйства.

Это решение Сталина говорило о том, что, стремясь сохранить баланс власти «Маленков — Хрущев», он все же в 1952 году отдавал некоторое предпочтение первому. Хрущев признает, что поручение сделать доклад об уставе партии

было для него большой честью, но и вызвало немалые трудности. Однако доклад был подготовлен в срок. Сталин его не читал, но прочли Берия и Маленков.

В августе 1952 года было опубликовано постановление пленума ЦК партии о созыве XIX съезда, а также проект декретов по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951–1955 годы и проект нового устава ВКП(б). Сам съезд проходил с 5 по 14 октября 1952 года. Однако основные события развернулись после съезда; на первом заседании пленума нового ЦК КПСС.

Хрущев вспоминает:

«Сталин лично открыл первый после съезда пленум Центрального Комитета и предложил создать Президиум в составе 25 человек. Он вытащил какие-то листки бумаги из кармана и зачитал нам список членов Президиума. Предложение и кандидатуры были одобрены без обсуждения. Все мы слишком привыкли к таким недемократическим методам. Когда Сталин предлагал что-нибудь, не было ни вопросов, ни комментариев. «Предложение» Сталина считалось проявлением божьей воли: а разве может вызывать сомнение то, что говорит вам бог? Вы должны лишь благодарить и повиноваться. Пока Сталин зачитывал список, мы ерзали на своих местах, опустив глаза. 25 человек! В столь большом коллективе будет, без сомнения, трудно работать и решать оперативные вопросы».

А вот свидетельство Константина Симонова о речи Сталина на пленуме:

«Говорил он от начала и до конца все время сурово, без юмора, никаких листков или бумажек… и во время своей речи он внимательно, цепко и как-то тяжело вглядывался в зал, так, словно пытался проникнуть в то, что думают эти люди, сидящие перед ним и сзади». Когда Сталин обрушился на Молотова и Микояна, это было настолько неожиданно, что Симонов вначале не поверил своим ушам.

«В зале стояла страшная тишина. На соседей я не оглядывался, но четырех членов Политбюро, сидевших сзади Сталина за трибуной, с которой он говорил, я видел: у них у всех были окаменевшие, напряженные, неподвижные лица. Они не знали так же как и мы, где и когда, и на чем остановится Сталин, не шагнет ли он после Молотова, Микояна еще на кого-то. Они не знали, что еще предстоит услышать о других, а может быть, и о себе. Лица Молотова и Микояна были белыми и мертвыми».

На верхах партийной иерархии произошли заметные изменения. Партия стал называться КПСС. Политбюро упразднялось, и вместо него создавался Президиум ЦК в составе 36 человек (25 членов и 11 кандидатов). Однако Сталин предложил создать в рамках этого громоздкого Президиума еще и бюро в составе девяти человек, которых он также назначил лично. Помимо Сталина это были Маленков, Берия, Хрущев, Ворошилов, Каганович, Сабуров, Первухин и Булганин. Однако обычно Сталин собирал только «пятерку»: сам Сталин, Хрущев, Берия, Маленков, Булганин. Так ^– что все основные решения по-прежнему принимались келейно, в узком кругу, то есть, как говорит Хрущев, «теми же методами и тем же порядком, как это вошло в практику Сталина после 1939 года».

Было упразднено Оргбюро ЦК партии, а всей текущей организационной работой отныне стал заниматься Секретариат ЦК. В него были избраны: А. Аристов, Л. Брежнев, Н. Игнатов, Г. Маленков, Н. Михайлов, Н. Пегов, П. Пономаренко, И. Сталин, М. Суслов, Н. Хрущев.

Все говорило о том, что Сталин задумал новую чистку в высшем руководстве. Жертвами могли стать Молотов, Микоян и Ворошилов. Как вспоминает Хрущев, Сталин выступил на пленуме «с весьма неожиданными и путаными объяснениями» по поводу того, почему Молотов и Микоян не заслуживают доверия партии. Он сказал, что они, вполне возможно, являются агентами некоторых западных правительств.